Про́клятые больше не нападали. Йорин утверждал, что слышал шум, шарканье ног по камню вдалеке, но мы ничего не видели. Мы все надеялись, что они усвоили урок. Я не думаю, что кто-то из нас был готов к еще одному бою.
Когда Хардт проснулся, он снова проверил, как там Изен, и младший брат начал приходить в себя. Он был жив, но его боль была очевидна, и я не раз замечала, что Хардт выглядит обеспокоенным. Я молча гадала, сможет ли Изен когда-нибудь снова ходить, не прихрамывая, и узнала горькую правду о себе: мне было все равно. Мы наелись грибов и подняли Изена с земли. Хардт почти нес своего брата, когда мы двинулись дальше.
У нас закончилось масло, поэтому мы оставили фонари. Еще одно, что нам теперь не нужно было нести. К счастью, мы все ели «шампиньоны», и грибы давали нам неплохое ночное зрение, даже в такой темноте. Тамура снова шел впереди, следуя за легким ветерком, который обдувал его кожу.
Предвкушение может быть ужасной вещью, и я нервничала из-за этого. Мы двигались медленно, как из-за темноты, так и из-за Изена. Каждый шаг был пыткой. Каждая пауза была еще более мучительной, и мы часто останавливались, чтобы Изен отдохнул. Во время этих перерывов я не раз замечала, что Йорин наблюдает за мной, и каждый раз его взгляд перескакивал на младшего брата. В этом был невысказанный вопрос; Йорин спрашивал, не стоит ли нам оставить их. Двигаться вперед и найти выход. Я не знаю, когда и почему Йорин стал полагаться на мое мнение, может быть потому, что я взяла руководство группой в свои руки, когда никто другой этого не сделал, но я не собиралась спорить с этим решением. Нам нужен был Йорин. Нам нужен был кто-то, кто хотел и мог убивать. Я не думала, что Хардт способен на еще одно кровожадное буйство. Или, возможно, дело было в том, что у него могло не хватить сил, чтобы еще раз вытащить себя из этого состояния.
Блуждание по этим разрушенным коридорам превратилось в нудную работу, и все мы двигались, испытывая усталость и решимость в равной мере. Все мы чертовски устали. Мы чуть не пропустили дыру в стене. Возможно, остальные подумали, что это просто еще один дверной проем, ведущий в развалины комнаты, которая когда-то служила какой-то цели, но не я. Я оторвала взгляд от пола передо мной и увидела трещину в стене, ведущую в разбитую скалу за ней. Я почувствовал, как мое сердце забилось быстрее, и во мне снова зародилась надежда. Это был выход. Я знала это, и мне не нужны были ни ветер, ни Тамура, чтобы это понять. Я знала, что это последний отрезок на пути к свободе.
Изен застонал, когда Хардт опустил его на землю в соседней комнате. Через отверстие в стене мы могли видеть пещеру. Она медленно поднималась вверх, и ее размеров едва хватало, чтобы мы могли пройти друг за другом. Стены были шершавыми и выглядели так, словно их отскребали. Ветерок усилился и принес с собой какой-то свежий запах, похожий на запах первых весенних дождей. Аромат жизни, собирающейся вернуть то, что было украдено суровой зимой.
Я уставилась в темноту пещеры и улыбнулась, делая глубокие вдохи через нос и наслаждаясь ароматом, который почти заглушал прогорклый запах наших немытых тел. Ты быстро забываешь об удовольствии быть чистым, когда заперт под землей, в тюрьме, в окружении других людей, которые едва помнят это чувство. Но вскоре оно возвращается, когда появляется перспектива наконец-то избавиться от грязи на коже.
— Мы должны послать кого-нибудь вперед на разведку, — сказал Хардт. — Убедиться, что это выход.
— Я пойду. — Предложение Йорина звучало вполне искренне. Думаю, мы все знали, что он не вернется, если пещера выведет его на поверхность.
— Мы пойдем все, — сказала я. — Вместе. Это выход. Тамура согласен. — Сумасшедший старик кивнул.
Хардт сделал глубокий вдох, прежде чем заговорить:
— Изен…
— Изен справится, — сказал Изен, перебивая брата. — Ему просто нужно немного отдохнуть. И последнее, чего бы Изен хотел, — остаться здесь, внизу, в темноте, в то время как остальные пойдут смотреть на солнце.
Все было решено. Мы решили подождать, пока Изен будет готов. Не скажу, что это была приятная задержка, и мне очень хотелось броситься сломя голову в проход, но я подавила свое нетерпение. Изен хотел быть свободным так же сильно, как и все мы, и я знала, что он не станет задерживать нас дольше, чем это необходимо. Кроме того, я должна была признаться себе, что, хотя я и была уверена, что пещера находится в правильном направлении, мы понятия не имели, насколько долгим может оказаться путь на поверхность.
Есть целое искусство в том, как совершить какую-нибудь глупость. Часто это происходит так: ты принимаешь какое-то разумное решение, самое безопасное, а затем поступаешь наоборот. В моем случае это часто связано с верой в то, что я находилась в большей безопасности, чем было на самом деле, или что я неприкосновенна. Вот почему я улизнула от остальных, чтобы справить нужду. Уединение было таким понятием, от которого Яма быстро избавляла своих узников, но так близко к поверхности и под пристальным взглядом Изена, который все еще не отрывался от меня, я почувствовала необходимость уйти от них.