Не говоря ни слова, Джозеф взял еще одну щепотку спайстравы и положил ее в рот. Я дрожала, бился в конвульсиях, у меня отовсюду текла кровь, и я чувствовала, как мое тело поглощает само себя, а Источник Хрономантии начинает меня старить. И все же я подождала, пока Джозеф не упал, согнувшись пополам, и его не начало рвать. Только тогда я запихнула спайстраву себе в рот.
Это заняло всего несколько мгновений, но мне показалось, что прошли часы мучений, прежде чем спайстрава подействовала. Меня вырвало всем, что было в желудке. Я посмотрела на полупереваренные грибы и кровь, капающую на землю. Так много крови. Я дрожала, дрожала так сильно, что была поражена, что вообще могу что-то видеть. Мой желудок сжался в конвульсии и вытолкнул Источник хрономантии вверх и наружу, покрытый кровью и желчью. Мне хотелось упасть, откатиться в сторону и погрузиться в холодное забытье беспамятства. Но я не стала. Вместо этого я подползла к Джозефу. Мне нужно было быть рядом с ним. Мне нужно было его видеть. Мне нужно было знать, что с ним все в порядке, и что он не ненавидит меня.
Джозеф стоял на коленях и кашлял, его рвало. Я видела, как он поднял Источник кинемантии. Он быстро поднял его с земли. Спайстрава всегда действовала на меня сильнее, чем на него. Впрочем, это не имело значения, пройдет некоторое время, прежде чем он сможет заставить себя проглотить Источник. Его униформа больше не была безупречной. Странно это замечать, но я заметила. Она была покрыта пылью и желчью. Он на мгновение встретился со мной взглядом, когда я потянулась к нему. Я не знаю, что я там увидела: ненависть, гнев, любовь, счастье? Я никогда не узнаю.
Я попыталась подняться. Попыталась остановить это. Но было уже слишком поздно. Даже моего собственного страха, питавшего Сссеракиса и придававшего мне сил, было недостаточно. Я могла только наблюдать, как Йорин подошел к Джозефу сзади и провел ножом по его горлу.
Глава 36
Человеку требуется некоторое время, чтобы истечь кровью до смерти, даже при такой серьезной ране, как перерезанное горло. Йозеф захлебнулся собственной кровью и, падая, забился в конвульсиях. Я видела, как он схватился за рану на шее. Я видела страх в его глазах. Я чувствовала, как страх волнами исходит от него. Было так странно наблюдать, как умирает мой друг, зная, что я ничего не могу с этим поделать, и становясь сильнее, даже когда он угасал.
Я потянулась и взяла его за руку, сжав ее. Думаю, он попытался пожать ее в ответ, но у него не хватило сил. В этот краткий миг мы по-настоящему воссоединились, несмотря на наши разногласия и предательства. Иногда я спрашиваю себя, было ли Джозефу спокойно после того, как страх прошел. В те последние несколько мгновений, когда он засыпал. К тому времени я едва могла его видеть, настолько затуманилось мое зрение от слез.
А потом он ушел. Мой друг. Мой брат. Вторая половина меня. Ушел.
Подняться на ноги было легко. Я чувствовала себя сильнее, чем когда-либо за последние дни, несмотря на то что мое тело было избито. Как будто новая жизнь наполнила мои конечности. Я увидел Хардта, который, обхватив себя руками, прислонился ко второму дверному косяку. Вскоре он исчез, а свет в комнате становился все тусклее и тусклее, пока Йорин не остался единственным, кого я могла видеть. Во мне закипала ярость. В тот момент я ненавидела Йорина больше, чем Прига или управляющего. Больше, чем терреланского императора. Больше, чем себя саму. Больше, чем Джозефа. Я была воплощением ярости, и все это было сосредоточено на нем!
Он стоял передо мной с кинжалами в руках, и с обоих еще капала кровь. Кровь принадлежала не только Джозефу. Я спросила себя, кого еще убил Йорин. Это не имело значения. Он отступил на шаг. Это был единственный раз, когда я увидела страх на лице Йорина. Единственный раз, когда я почувствовала, как страх исходит от него. Я медленно двигалась вперед, разминая руки и уже представляя, как разрываю его на части, кусок за куском, выпивая его ужас. Вырываю их него куски и размазываю кровь по стенам, как памятник моей боли.
— Кто ты такая? — прошипел Йорин.
Простой вопрос, и на него должен был быть простой ответ. Но его не было. Это заставило меня взглянуть правде в глаза. В тот момент я осознала, что вокруг нас царит неестественная темнота. Я осознала холод и страх. Это был первый раз, когда я заглянула внутрь себя и увидела Сссеракиса.