— Я — оружие, — прошипел мой рот. Я потянулась к осколку зеркала, спрятанному в моих бинтах, вырвала его и вонзила в жирную шею Прига.
Приг закричал, и я увидела, как по моей руке заструилась кровь. Вокруг меня двигались люди Деко, одни защищали его, а другие приближались ко мне. Вихрь хаоса и насилия, в центре которого я находился, двигался как в замедленной съемке. Я увидела приближающийся кулак Прига, но у меня не было времени увернуться от него. Он ударил меня по лицу, и мир потемнел.
Глава 10
Посвящение в Академию магии Оррана было худшим временем в моей жизни. Оно продолжалось всего месяц, но этот месяц был хуже, чем все мое пребывание в Яме. Хуже, чем мое пребывание в Красных камерах под столицей Террелана Джанторроу. Хуже, чем рождение моего второго ребенка, Сирилет, Чудовища.
Мы с Джозефом стали неразлучны. Наставники в академии, конечно, пытались нас разделить, но я уже давно поняла, что управлять парой своенравных детей довольно сложно. Каждую ночь нас разводили по дормиториям, и каждый вечер один из нас ускользал и находил другого. Наутро они находили нас прижавшимися друг к другу на одной из двухъярусных кроватей. Это было до того, как они решили принять и поддержать наши отношения. Вместе мы всегда были сильнее, чем порознь.
Первые несколько дней посвящения были не слишком мучительными. Нас представили другим ученикам, которым предстояло учиться в наших классах: Лесрей Алдерсон, которой я позже дала невероятно остроумное прозвище сучка-шлюшка, Тэмми Оппен и Барроу Лэйни. Это ни в коем случае не было большим посвящением в студенты, и из нас пятерых только я, Джозеф и Лесрей считались достаточно сильными, чтобы быть пригодными для войны. Нам показали академию, как те места, куда нам было разрешено ходить, так и те, куда доступ студентам был закрыт. Я помню, как поставила отметку на каждую дверь, которую нам было велено никогда не открывать, и я открыла почти все из них, а некоторые, по их мнению, были хорошо спрятаны даже от любопытных детей.
Нас кормили три раза в день вкусной едой. Лучшей, что я когда-либо ела в своей юной жизни, и, вероятно, лучшей, чем я ела, когда была королевой. Нас проверили на знание цифр и букв. В то время я справлялась с простой математикой, но моим родителям и в голову не пришло научить меня тому немногому, что они знали о буквах: в нашей маленькой лесной деревушке в этом просто не было необходимости. Только старейшины и торговцы нуждались в чтении, а юной дочери плетельщицы корзин никогда не суждено было стать ни тем, ни другим. Джозеф лучше владел чтением и письмом, но он был на два года старше меня. И все же я помню, что немного завидовала ему за его способность разбираться в страницах и чернилах.
По-моему, это был наш третий день посвящения, — и всего лишь четвертый день в академии, — когда наставники начали нас тестировать. Источники — опасные вещи для тех, кто не знаком с магией, которую они содержат. Даже после полжизни исследований, я все еще не знаю, что влияет на определенные настройки. Даже прорицатели, единственной задачей которых является поиск потенциальных Хранителей Источников, не знают этих секретов. Я уверена, что ни один из моих родителей не был настроен ни на один Источник, и все же я была способна использовать пять одновременно. Возможно, об этом знают Ранд или даже Джинны, но справедливости ради стоит сказать, что ни один из них больше не поделится со мной своими секретами. Я не просто сжигаю мосты, я разрушаю их опоры и поджигаю воду.
Для юных студентов академии единственным способом проверить свою сонастроенность были время, боль и много спайстравы. Это называлось методом проб и ошибок. Я называю это гребаной пыткой, и я испытала их достаточно, чтобы быть экспертом в этом вопросе. Полагаю, я должна быть благодарна, что они использовали маленькие источники, размером не больше шарика, чтобы нас проверить.
Боль, вызванная приемом Источника, на который ты не настроена, может быть… Ну, чертовски ужасной. В течение первой минуты начинаются спазмы. Они начинаются в желудке, но распространяются наружу, мышцы напрягаются, сухожилия сокращаются. По мере того, как это продолжается, боли становятся все более жестокими. Это так больно… Ничто другое, что я когда-либо испытывала, не сравнится с этими, а я перенесла множество видов пыток. Через пару минут зрение начинает затуманиваться, и что-то рвется внутри. Я не изучала физиологию, искусство биомантии мне так же чуждо, как и более обыкновенная хирургия, но я считаю, что это плохо, когда у людей начинается кровотечение из глаз, ушей и носа.