Дважды в неделю, каждую неделю, нас троих отделяли от остальных и показывали нам разные вещи, заставляя нас что-то делать. И все это с целью сделать нас менее чувствительными к насилию, боли и смерти. Все это с целью избавить нас от последствий наших действий. Мы были всего лишь оружием, а кинжал не чувствует вины за плоть, которую режет.
Дважды в неделю в течение десяти лет.
Все это время нам говорили, что терреланцы — животные, а не люди. Все это время нам говорили, что терреланцы будут убивать и насиловать по всему нашему королевству, уничтожая хороших, честных орранцев. Что мы герои, несущие справедливость в мир, убивая монстров. Что мы не несем ответственности за это, что другие плечи несут на себе бремя совести. Все это время нам говорили, что мы всего лишь оружие. Что мы — стрелы; наставники и генералы, которым мы служили, — луки; а император — лучник. Я им верила. Я верила во всю эту ложь. Я верила в это, потому что хотела верить. Я хотела остаться в академии, остаться с Джозефом. Я хотела быть полезной наставникам, императору, Железному легиону. Я верила в эту ложь, потому что уважала наставников. Я думала, что они принимают близко к сердцу наши интересы, потому что мы были детьми, а они взрослыми, и я доверяла им. Я верила им, потому что не знала ничего лучшего.
Я — оружие. Они вдалбливали это в нас снова и снова.
Посмотри на ужасы войны. Они не имеют значения. Жертвы — не люди, а терреланцы, заслужившие смерть. Я — оружие.
Убей муравья. Его жизнь была бессмысленной, ничего не значащей. Я — оружие.
Убей мышь. Это животное, на самом деле не живое. Бессмысленное и бездуховное. Я — оружие.
Труп человека, расчлененный, внутренности выставлены напоказ, тошнотворный запах смерти. Это были всего лишь один из терреланцев, многочисленных и бесполезных, как мыши. Я — оружие.
Я — оружие.
Я — оружие.
Дважды в неделю, в течение десяти лет. День смерти, боли, наказания. Целый день я была вынуждена видеть и выносить то, что не должен выносить ни один ребенок. Я не знаю, была ли я когда-нибудь по-настоящему невинна, но то немногое, что у меня могло быть, они у меня отобрали.
Я нашла Йорина там, где он спал, в маленькой уединенной пещере на девятнадцатом этаже. Потребовалось немало расспросов и несколько стимулов, но это была полезная информация. Я уже подумывала о том, чтобы подкрасться к нему, пока он спит, и положить конец этому непростому партнерству. К сожалению, я не была уверена, что смогу убить его достаточно быстро, чтобы спасти свою жизнь. Кроме того, я в нем нуждалась.
Очень опасно подкрадываться к известному убийце, но я все равно это сделала. Присев перед ним на корточки, я подумала, насколько легко можно убить человека, пока он спит. Я, конечно, была близка к тому, чтобы попытаться это сделать с Джозефом. Никто не хотел брать Йорина с собой, но у нас не было выбора. Если бы мы его не убьем. Достаточно одного удара камнем по голове. Чтобы избавить нас от всех страданий, связанных с ним.
Я все еще размышляла о том, как легко было бы его убить, когда глаза Йорина распахнулись. Он был быстрее меня, его мускулы были натренированы на мгновенные движения. Йорин подпрыгнул, обхватил меня за шею и прижал к земле. Я не сопротивлялась. Сомневаюсь, что я смогла бы вырваться, даже если бы попыталась, и у меня не было никакого оружия, чтобы защититься — только ледяная голубизна моих глаз и осознание того, что Йорин хотел свободы так же сильно, как и я. И я была его единственным шансом на свободу, о которой он мечтал. Без меня он гнил бы в Яме до конца своих дней.
Когда его рука освободила мою шею, я сделала глубокий вдох и закашлялась, потирая нежную кожу, которую он там оставил. Можно подумать, я давно усвоила урок о том, как подкрадываться к людям, но я до сих пор этого не сделала. Думаю, мне нравится видеть шок и внезапный страх в их глазах. По крайней мере, в эти дни я могу лучше защитить себя от справедливого возмездия.
— Мы готовы? — спросил Йорин, вставая и скрещивая руки на груди. Я вскочила на ноги и уставилась на него снизу вверх с легкой улыбкой на губах. Йорин напугал меня. Хардт не ошибся, назвав его убийцей. Я прекрасно понимала, что от мучительной смерти меня отделяло совсем немного. Но я не хотела показывать Йорину свой страх. Другой человек мог бы обидеться на это, но не Йорин. Казалось, ему было все равно. Настоящий прагматик. И убийца. Опасная комбинация.
— Сегодня, — сказала я. — У нас есть путь наружу, осталось только собрать припасы.