— Помнишь ту, которая предложила мне ребенка? — спросил Изен. — Что бы я вообще стал делать с маленькой кошечкой? У нее был только пушистый рот, который нужно было бы кормить. Скорее всего, она просто украла бы мой кошелек и убежала бы обратно к маме.
Йорин фыркнул и оттолкнул его, подойдя к краю. Ему потребовалось всего несколько мгновений, чтобы повиснуть на нем, и затем он последовал за Тамурой на землю.
— Куда ты идешь? — Голос Изена был похож на рычание.
— Следую за единственным из вас, у кого есть хоть капля здравого смысла, — сказал Йорин напряженным голосом, сосредоточившись на спуске. Вскоре мы все трое бок о бок спускались вниз вслед за Йорином.
Тамура ждал нас на земле, у подножия обрыва. Сумасшедший старик переминался с ноги на ногу и несколько раз пересчитал колонны в гигантском зале. Йорин, стоя на коленях, что-то ковырял в земле.
— Мило с твоей стороны, что подождал. — Изен тяжело дышал и хмурился. Я подумала, что это придает ему мрачный и какой-то задумчивый вид. Сейчас я вспоминаю, что в его голосе звучало раздражение; если в человеке и есть менее привлекательная черта, то я ее не знаю.
— Никто другой не собирается говорить этого, поэтому скажу я, — начал Йорин. — Что здесь произошло? — Он встал, держа в руке старый меч, проржавевший за долгое время. Лезвие уже превращалось в красно-коричневую пыль. — Такое оружие разбросано повсюду; все старое и никчемное, но бывшее в употреблении. И шлемы.
— Не говоря уже о следах побоища, — согласился Хардт. — Стены в трещинах. Скамьи прогнулись. Статуи обезображены.
Изен фыркнул:
— Просто пришло время. Эти места древние…
— Древнее, чем просто древние, — сказал Тамура.
— Верно, — согласился Изен. — Древнее, чем просто древнее. Ты знаешь это, Хардт. Мы видели это в другом городе. Существа там сказали, что они живут в нем сотни лет, если не больше.
— Это… — Изен поднял еще один старый ржавый меч и ударил им о ближайшую стену. Лезвие рассыпалось в пыль. — Вот что происходит, когда хороший металл так долго гниет. Чего бы я только не отдал за то, чтобы подержать в руках настоящий меч. — Он бросил на Йорина злобный взгляд, и я поняла, что их борьба далека от завершения.
Тамура хихикнул, и мы все посмотрели в его сторону. «Вот что происходит, когда магия и монстры…» Он хлопнул в ладошки так быстро и сильно, что звук удара эхом разнесся по пустому залу.
Некоторое время мы все стояли молча, прислушиваясь к эху хлопка и напрягая слух, чтобы расслышать что-нибудь еще. К счастью, мир вокруг нас снова погрузился в тишину, и я вздохнула с облегчением.
Тамура, все еще ухмыляясь, повернулся и направился к одной из колонн. Я некоторое время смотрела ему вслед, а затем последовала за ним, не обращая внимания на разбитые мечи и доспехи, которые валялись на земле вместе с другими обломками. Нам следовало прислушаться к Йорину.
Тамура остановился у первой колонны и начал ощупывать ее, обходя вокруг и проводя руками по швам в скале. Я подошла поближе, чтобы рассмотреть светящийся голубой минерал. Он выглядел почти кристаллическим. Он извивался и змеился по колонне, образуя странные узоры. Я протянула руку и поскребла по шву ногтем, но он был твердым, как камень, в который был погружен.
— Он теплый, — сказала я, положив ладонь на колонну. — Что это?
— Кровь земли. — Тамура все еще ходил вокруг колонны, постукивая по обломкам и проводя руками по камню. Хардт и Изен взяли третий фонарь и отошли в дальний конец зала, чтобы заглянуть в один из многочисленных дверных проемов. Йорин отошел прочь, и я отвернулась, когда он вытащил свой член, чтобы помочиться на одну из колонн.
— Мне казалось, что люди называют кровью земли лаву? — Как только я произнесла эти слова, Тамура перестал осматривать колонну, потянулся ко мне и схватил левую руку. Я попыталась вырваться, но хватка старика была железной. Он перевернул мою руку и провел ногтем по одной из вен. Думаю, я разрывалась между гневом, шоком и негодованием. Несмотря на выражение моего лица, Тамура просто смотрел на меня с улыбкой. «Кровь бывает красной и голубой». Он отпустил мою руку и вернулся к колонне.
Я не биомант, но всех студентов академии обучали элементарной физиологии. В свое время Академия Оррана натворила много бед, но зато дала мне отличное образование.
— Кровь становится красной только при контакте с воздухом, — медленно произнес я. — Ты хочешь сказать, что это лава без воздуха?
Тамура рассмеялся, шумно выдыхая воздух:
— Нет. Глупая девчонка.
Я бы солгала, если бы сказала, что не была по-настоящему рассержена тем, что меня назвали глупой. Я почувствовала, как мои щеки вспыхнули, а руки сжались в кулаки. Несмотря жар от колонны — и исходящий от меня гнев — внутри у меня все еще было холодно. Я боролась со своим разочарованием, и мне удалось его подавить.