И тогда он меняет тактику.
Воинственно скрещенные руки падают вдоль его тела. Гонор и упрямство уходят из глаз, а лицо расслабляется.
— Гром, девчонке реально нужна эта работа, — спокойно начинает говорить он, делая шаг вперёд и вставая ко мне практически вплотную. Смотрит прямо в глаза, всем своим видом давая понять, что не напирает, а типа открывает вселенскую тайну, которую никому нельзя говорить. — Она живёт одна с младшим братом, который, как я понял, ещё совсем сопливый пацан. Им никто не помогает из родни, поэтому ей приходится обеспечивать не только себя, но и его. Она крутится как белка в колесе, пытаясь обеспечить себе и пацану нормальную жизнь. Сам знаешь, зарплата у нас очень даже хорошая. А уж если прибавить к ней чаевые, то она и троих обеспечит, если не особо будет шиковать.
С каждым произнесённым им словом градус злости во мне начинает понижаться. Что-то царапает внутри, реагируя и отзываясь на эту вновь открывшуюся информацию.
И словно окончательно меня «добивая», Степан вкидывает очередную инфу.
— Как я понял, пацану позарез профессиональный психолог нужен. Думаю, сам догадываешься, сколько стоят услуги нормального спеца. Так что… — он отступает. — Если хочешь, увольняй. Но имей в виду, тебе придётся самому это Юле сказать. У меня просто язык не повернётся ей это сообщить.
Сука! Да что же всё так… сложно-то!
— Пройдёт тест, останется, — чуть ли не с отвращением к самому себе выцеживаю я. — Мне нежные фиалки, которые не могут справиться с давлением или с искушением, нахрен не нужны.
— Хорошо, — облегчённо выдыхает Степан. — Но я уверен, она справится.
— Посмотрим. Короче, у тебя три минуты. Предупреди всех, чтобы ослепли и оглохли на полчаса. Узнаю, что кто-то её предупредил, будет уволен сразу же. И донеси до всех, что в нормальное место я им потом не дам устроиться. Кто-то из моих знакомых есть в зале?
— Только Гвоздь со своими парнями. Но они в випке.
— Проследишь, чтобы эти полчаса они оттуда не высовывались.
— Хорошо.
Я поворачиваю голову в сторону двери, за которой скрылась девчонка.
Если бы взгляд мог воспламенять, эта деревянная дверь полыхала бы уже.
Выдвигаюсь в нужную сторону, очень надеясь на то, что Ржавый ошибается. И она либо сломается под моим напором, либо просто не устоит перед соблазном больших денег.
Глава 7
Все планы летят в тартарары, как только эта девчонка вылетает как чёрт из табакерки и врезается в меня со всей дури.
Не удивлюсь, если она отбила себе всё, что можно, когда наши тела столкнулись.
Просто на каком-то автомате хватаю девчонку, не давая ей упасть на пол, и плотно прижимаю к себе. И только после этого соображаю, что, по сути, сам усугубил всё в тысячу раз.
Нежное девичье тело ощущается в моих объятиях настолько кайфово, что крышу рвёт. От неё пахнет какими-то цветами. Никогда особо не разбирался в них, поэтому даже определить не могу, какими именно. Но запах просто нереальный. Прошибает острой стрелой вожделения и заставляет член начать стремительно наливаться кровью и пульсировать.
Девчонка замирает в моих руках и почему-то просто стоит, уткнувшись взглядом мне в грудь. Она вся такая маленькая и аккуратная, что пробуждает во мне давно позабытые чувства. И это отнюдь не похоть.
Защитить. Заботиться. Оберегать.
Именно эти эмоции я испытываю, пока смотрю на белую, как снег, макушку.
Дыхание сбивается, когда вижу, как её голова начинает медленно приближаться к моему торсу. Словно собирается уткнуться лицом мне в грудь.
Правда, девчонка тут же дёргается и пытается отклониться.
Каждая клетка моего тела яростно протестует против этого. Настолько яростно, что я даже перестаю контролировать его. Руки на её талии сжимаются крепче и довольно агрессивно прижимают девчонку ко мне.
Охреневая от самого себя, от той дичи, что я творю, практически не слышу её извинений.
Девчонка начинает поднимать голову. Кажется, я даже дышать перестал. С жадностью и с каким-то странным предвкушением жду, когда она посмотрит мне в глаза.
И вот это происходит.
Вглядываюсь в эти два голубых океана глаз, на дно которых меня стремительно затягивает.
Психуя исключительно на себя и свои мысли, я практически матерюсь вслух, но вовремя себя торможу. Губы, дрогнув, всё-таки не произносят то, что на самом деле мне хочется сказать.
— Аккуратней надо быть, — практически враждебно произношу я, подмечая, как после моих слов нежное личико заливает краской.