Брат весь скукоживается, ещё ниже наклоняя голову.
Решив, что сейчас на этом можно закончить наш разговор, я встаю с дивана и иду к плите, на которой уже закипел суп, поставленный Женей.
Пусть он хорошо подумает о том, что я сказала.
Так как мне больше не нужно бежать на работу и остаток дня в полном моём распоряжении, планирую поговорить с ним ещё раз вечером.
— Давай обедать, — проходя мимо него, притормаживаю и быстро глажу его рукой по голове.
Он такие жесты нежности с моей стороны терпеть не может. Возмущенно пыхтя, резко отстраняется каждый раз, когда я пробую провернуть такое.
На удивление сейчас он молча и терпеливо ждёт, когда уберу сама руку. Воодушевленная этим его спокойствием, я быстро наклоняюсь и целую его в белобрысую макушку.
И тут же отхожу, не дожидаясь ответной реакции. Страшно, что она будет отрицательной. Но, слава богу, она не такая. Женька продолжает также тихо сидеть на стуле, склонив голову.
Господи, как же хочется верить, что он наконец-то серьёзно воспринял мои слова. А ещё больше хочется верить, что он действительно перестанет драться.
Ну а по поводу переживаний по поиску работы обращусь к Маше. Может, она или что-то посоветует, или знает такое место, куда мне можно будет устроиться.
Глава 3
Подруга, как обычно, вихрем влетела в квартиру, стремительно скидывая босоножки с ног и кидая возмущённый взгляд в сторону плотно закрытой двери в зал, где находился брат.
Он ушёл туда сразу после того, как мы пообедали, и до сих пор не выходил.
Надеюсь, обдумывал своё поведение, а не зависал в телефоне.
Так как на работу мне не нужно было больше бежать, я взяла свой старенький планшет и принялась рыскать по сайтам в надежде, что что-нибудь подходящее успею найти. Вариант — попросить подругу я всё-таки откладывала на самый крайний случай.
Ничего подходящего не было. Убив на это почти четыре часа, с разочарованием откинула планшет и занялась приготовлением ужина.
Успела уроки проверить у Женьки (ну то, что понимала), мы с ним даже поели, а Машки всё не было.
Заявилась она уже почти в десять вечера. Злая как чёрт.
— Ты чего такая? — интересуюсь у подруги, наблюдая, как она дёргаными движениями скидывает тонкую кофточку с плеч и снимает босоножки.
— Да у нас одна девчонка уволилась! Никого не предупредила, зараза такая. Вот начальство и стало тусовать нас всех, как игральные карты. Задержали меня, так как Ленка, сучка такая, тут же придумала какую-то больную тётку, к которой ей нужно вот прям срочно, — подруга делает пальцами знак кавычек, расплываясь в ехидной улыбке, — отвезти лекарство.
— Ну, может, у неё действительно кто-то болеет, — на меня кидают скептический взгляд.
— Ага! Вот прям сегодня заболела старушенция, о которой мы все впервые услышали тоже только сегодня. Да и хрен с ней, с этой Ленкой! При случае отыграюсь, — раздражённо шипит Машка, повторно кидая взгляд в сторону закрытой двери зала. — Там?
Ох! Как бы её крики и нравоучения не сделали сегодня только хуже. Машка в силу своего взрывного характера всегда начинала отчитывать Женьку вот в таких вот ситуациях. Тот бычился на неё и начинал огрызаться. Я металась между ними, пытаясь успокоить одну и донести до второго, что подруга всё это говорит только по одной единственной причине — потому что любит его и тоже переживает.
Заканчивалось все это охрипшим голосом Машки, гордым уходом брата в зал и моей головной болью. Пить таблетку от неё, как я обычно это и делала, сегодня мне не хотелось.
Поэтому, делая огромные глаза, рукой показываю подруге, чтобы та шла на кухню. На удивление, та не начинает орать и нестись к брату. Лишь зеркалит форму моих глаз.
— С хера ли?! — беззвучно произносит она губами.
Приходится хватать её за руку и тащить за собой в нужном мне направлении.
— Маш, я с ним поговорила и, по-моему, он серьёзно призадумался, — шепчу тихо, закрывая дверь кухни за нами. — Весь вечер тихий как мышка, домашку быстро сделал и принёс сам мне на проверку. Мне даже напоминать ему не надо было. И видно, что постоянно в каких-то своих думках.
Подруга иронично выгибает бровь и хмуро смотрит на меня, скрещивая руки на груди.
— Начнёшь сейчас на него орать, он стопудово психанёт, и всё вернётся на круги своя, поэтому давай сегодня не по привычному тобой сценарию, хорошо?
— Юлька, да на него не орать тебе надо! — в сердцах бросает подруга. — Его тебе пороть уже надо за то, что он творит!
Я меняюсь в лице, хотя понимаю, что она это сказала без всякого умысла и уж точно не со зла.