– Расслабься, Ю. Я чувствую твоё напряжение каждой порой, – произнёс Тимерлан.
Я сильнее сжала ложку. Расслабься, конечно, вот взяла и расслабилась, когда он смотрит так на меня. Я вообще не знаю, чего ждать от этого мужчины. Меня раздражает эта неизвестность.
– Прости, ты, наверное, не привык к такой еде, – тихо говорю. Я решила называть его на «ты» и по имени, раз он видел меня голой.
– Когда мне было шесть-семь, я жрал из помойных баков и мечтал о тарелке супа, я был готов убить за неё, – удивленная его словами, я поднимаю глаза и понимаю, что он не врёт. – Никогда не извиняйся за еду или за бедность. Будь благодарна за то, что имеешь.
Мужчина прожигал меня чёрными глазами. Я вообще не ожидала такого признания. Я думала, что он родился богатым…
– Прости, – бормочу я.
- Слишком часто извиняешься. Это слово перестаёт иметь свою силу.
Я начинаю нервничать ещё больше. А Тимерлан, как ни в чём не бывало, доедает суп и хлеб. Его взгляд падает на мои голые ноги, и мне хочется прикрыться, но я не двигаюсь. Перед глазами сцена из кабинета, меня опаляет жаром. Я облизываю губы, а мужчина следит за этим движением.
– Ты сегодня была хорошей девочкой, – мне показалось, или его голос стал более хриплым.
– Что? – только и могу выдавить из себя, в голове настоящая каша.
– На допросе. Ты ничего не рассказала.
– Я ничего не знаю, – отвечаю я, уголок губ Абрамова приподнимается в подобии улыбки.
– Правильный ответ.
Я растерянно моргаю, не понимаю, шутит он или нет. А потом мужчина достаёт из заднего кармана конверт и кладёт на стол между нами.
– Что это? – спрашиваю я, хотя точно знаю ответ.
– Посмотри.
Я протягиваю руку и беру увесистый конверт, открываю и вижу пачку денег. Перевожу взгляд на Абрамова.
– За твою работу и преданность.
Я сглатываю, руки начинают мелко дрожать. В первое мгновение в голове жадные мысли о том, куда бы я могла это всё потратить. Я могла бы помочь маме, побороть её зависимость и жить нормально! Но секундное помутнение быстро проходит, и я прихожу в себя. Мне не нужны его деньги, мои принципы нельзя купить.
Кожей чувствую его взгляд, когда достаю несколько купюр, которые выглядят, как месячная зарплата, а конверт с остальными деньгами отодвигаю обратно к Тимерлану. Он приподнял бровь, и смотрит на меня с насмешкой и ещё какой-то эмоцией в глазах, которую я не могу понять.
– Спасибо, здесь слишком много, услуги личного помощника столько не стоят.
– Остальное – бонус, – говорит он.
Я отрицательно качаю головой.
– Мне не нужны подачки, как и проблемы… Я больше…Больше не хочу попадать в такую ситуацию, не хочу раздеваться по щелчку пальцев, не хочу, чтобы все думали, что мы с тобой…
– Что ты хочешь или не хочешь, будешь или не будешь – это теперь решаю я. Будешь делать всё, что я прикажу тебе, Ю. Это, – кивает на пачку денег, – не подачка, а благодарность за верность.
Верность.
Я едва не рассмеялась ему в лицо. Знал бы он, какие мысли посещали меня в участке. Я далека от верности. Я доверяю лишь себе и не собираюсь подставляться. Но, судя по всему, у Абрамова на меня совсем другие планы.
– В шесть утра чтобы была на месте, – с этими словами он поднялся с кровати.
Я встала следом, чтобы запереться на все замки, хотя вряд ли они его остановят…
Тимерлан резко обернулся ко мне и сжал подол футболки, я едва не упала на него, пришлось упереться руками в его мускулистую грудь. В лёгкие забился его запах, я снова задрожала. Уверена, что он почувствовал мою дрожь, потому что захват его усилился. Он смотрел на меня с высоты своего роста. Я почувствовала, как внутри разгорается какое-то неизвестное мне чувство. Воздух из меня вырывался какими-то хрипами. Его близость странно действовала на меня. Если он ещё немного потянет, я упаду прямо в его объятия. И я с ужасом поняла, что хочу этого… Наверное, я схожу с ума.
– Я взрослый мужчина, Ю. В следующий раз оденься приличней, потому что я могу принять такой внешний вид за приглашение.
До меня не сразу дошёл смысл его слов, а когда дошёл – Тимерлан уже вышел из комнаты.
Я со злостью содрала с себя футболку, отпихнула её ногой и переоделась в пижаму. Ненавижу! Всех их ненавижу! Непролитые слёзы унижения жгли глаза. Сам раздевает, а потом намекает, что я приглашаю себя использовать? Ублюдок! Я посмотрела на пачку денег, оставленных на столе, и решила, что во что бы это не стало, верну их, а если снова откажет – отдам на благотворительность. Мне от него ничего не надо.