Теперь обследование должно перейти в лес. В самый важный, стратегический участок острова, с его ловушками и подарками, а что тех и других будет предостаточно, Арубатур просто не сомневался.
Как только Фук перешагнул границу леса, его встретил оголтелый шелест листвы. С берега он тоже слышался, но там его заглушали звуки прибоя. Здесь же он попал в царство леса, и его музыка окружила его и подчинила себе. Он наслаждался этим шелестом, и приятная прохлада ублажала его. Только нарастающее чувство голода портило всю картину. Это заставляло его выискивать какие-либо плоды под ногами и на деревьях, но красные плоды валявшиеся кругом, почему-то не вызывали у него доверия. Они были сморщенными, с чёрными вкраплениями, вдобавок, подняв несколько из них, он узрел множества червей под ними. Так что, он постарался найти ещё что-то съедобное, но ничего не было. Впрочем, если бы Фук разбирался в ботанике, он бы непременно узнал бы в этих плодах- чолераб, вполне съедобную и питательную ягоду. Только от неё сильно вяжет во рту. Но Фук рыскал по лесу, позабыв об осторожности, выискивая пропитание. Дойдя до громоздящихся камней, он, наконец, обнаружил
редкий кустик Райма* и с жадностью поглотил несколько ягод, после чего сжался от кислого вкуса. Сильно утолить голод ему не удалось, и он обречённо побрёл по лесу дальше, не теряя из виду береговую линию.
Чем дальше Арубатур уходил от места высадки, тем лес становился гуще. Иной раз ветви деревьев так переплетались, что Фуку приходилось обходить их, но в глубь он так и не решался зайти. Полоска моря постоянно была у него слева. Усталость снова стала брать своё, голод усугубил её и Фук сорвал таки с дерева чолераб и надкусил его. Плод оказался ещё не созревшим, отчего у него язык онемел и на секунду он подумал, что это конец, но в глазах не мутнело, голова не кружилась, а в желудке, наконец, что-то ощущалось. Через минуты две и язык пришёл в норму, и радостный Фук тут же слопал ещё пару ягод. Язык снова онемел, губы не могли пошевелиться, но Арубатур, наконец, был сыт и на эти мелочи внимания не обращал. " А тут не так уж и плохо!" — Подумалось Фуку, когда он наелся, прислушался к пению птиц и приятному шелесту листвы. Теперь обследование проходило более разборчиво, но кроме непроходимых дебрей ничего интересного он не обнаружил и вскоре вышел к морю, как раз у того камня, где некогда отдыхал и где по-прежнему сидел мёртвый пират. Увидев труп, Фук вдруг поник, почувствовав острый приступ одиночества. Он не разговаривал ни с кем второй день и это для него было чересчур. Впрочем, болтать с мёртвыми тоже было делом не нормальным. Вспомнив о разбросанных скелетах по берегу, он вернулся в лес с желанием вырыть могилу, но чем? Найдя подходящее место, под большим деревом, размашистая крона которого высилась высоко над головой и образовывала постоянную тень на земле, и воткнул в почву сломанную ветку. Та легко вошла вглубь почти на полметра.
— Мягкая… — Констатировал Фук и принялся грести руками землю, изредка помогая себе колом, выточенным из толстой ветки. Та поддавалась на удивление легко, и даже корни дерева оставались где-то в стороне. Но даже при этом землекопные работы заняли у него не один час, а руки после этого были чернее сажи и пальцы ужасно болели. В итоге, яма получилась около двух ярдов в глубину. К этому времени, солнце, стало опускаться за горизонт, и желудок снова дал о себе знать. Пришлось работы остановить и вернуться на берег, захватив по дороге несколько плодов чолераба.
Вернувшись к камню, у которого Фук решил и заночевать, он схватил
*Райм- Лесная ягода, очень похожа на землянику, только бежевого цвета и чуть покрупнее. На вкус кислая с привкусом горчинки.
холодного соседа и поволок в лес. Находиться с ним рядом было как- то не по себе. Мёртвый оказался достаточно тяжёлым и Фук прикладывал все силы, чтобы сдвинуть его с места. Тужась, рывками, он продвигался вперёд, таща за собой пирата. Одежда на мертвеце цепляясь за ветки и кустарники рвалась, оставляя свои лоскуты на них, а руки Арубатура покрылись алыми царапинами. Наконец, достигнув ямы, Фук бросил тело на землю и, стараясь не смотреть на бледное лицо, пошарил у него в карманах. Ничего нужного там он не обнаружил. Всего монету в один лукир, завёрнутую в свёрток горсть земли и маленькую книжицу с записями. Как догадался Фук, это был дневник. Корявые буквы, начирканные углями и нумерация дней на каждой странице, больше Фук ничего разглядеть не смог в сгущающихся сумерках. Он вернулся на берег и спрятавшись от ветра за камнем улёгся, съев пару ягод чолераба.
На небе высыпались первые звёзды. Арубатур загрустил, вспомнив Ориона и время в Гариопее. "Сколько я выдержу здесь? Сколько дней я смогу терпеть одиночество и голод?"
Сон в эту ночь перебивали разные мысли, в основном печальные, но их Фук старался прогнать. " У всего должно быть что-то положительное". — Мысленно успокаивал он себя. " Вот здесь, нет тебе этой корабельной вони и в горле застревающей черудеи. Свежий воздух и тишина". Он посмотрел на океан, где собиралась ненастье. Ветер с огромной скоростью гнал на берег высокие волны и те, набрасывались на песок, всё ближе и ближе подбираясь к камню Арубатура. Фук, приняв порцию крепкого ветра, снова спрятался за камень. Тот хоть как-то мог защитить от него, но всё равно ураган доставал Фука снова и снова. Арубатур сжался калачиком, сохраняя последнее тепло в себе, но и то, медленно выдувал ветер. Фук постарался отвлечься от холода и ветра, закрыл глаза и вспомнил первую встречу с Орионом, тот залитый солнцем луг и дурманящим ароматом цветов. Стало чуточку теплее. " Увижу ли вновь тот луг? Увижу ли я Ориона?". — Вновь взгрустнулось Фуку. Он уже и не помнил, когда в последний раз испытывал это чувство. Будучи актёром по призванию, он никогда не позволял себе печалиться, считая, что это удел слабых. " Ну что ж, у сильных, тоже могут быть минуты слабости". — Оправдывался мысленно Фук. " У сильных?!. Какой же из меня сильный? Я второй день без еды и крова, только плачу себе в жилетку и пухну от голода!" — Вдруг разозлился на себя Фук. Он резко открыл глаза и увидел, что чернота ночи чуть рассеялась, а ещё через некоторое время на водной глади появилась золотистая дорожка. Ветер немного стих, но всё равно был способен сильно раскачивать ветви деревьев.