— Слушай Ентри… — Начал разговор Лаварион. — Мы с тобой так и не говорили с тех пор как вышли из Кишурмаха. А ведь нам есть, что рассказать друг другу. — Ентри демонстративно отвернулся. — Сердишься на меня? Твоё право. Только это существо, хранит тайну моего прошлого, а вы его потревожили. Тебе трудно понять, ты не можешь встать на моё место, ты многого не знаешь…
— Знаю. Дик рассказал нам вашу тайну.
— Дик?.. Рассказал?..
— Да. И про старика, которого вы голодом морили и про вашу жену Омовелию. — Ентри посмотрел на Семиона. Тот был растерян и глупо выпучив глаза, смотрел на юношу. " Никакой жалости… Быть беспощадным". — Вихрем пронеслось в голове у Ентри. — И знаете, что я вам на это скажу!? Во всём виновата ваша жадность. Ни я, ни Мариа, ни кто — то другой, только вы…
— А ну замолчи, мальчишка! — Прошипел Лаварион. Ентри вздрогнул.
В тишине леса послышалось уханье совы. Семион прислушивался к тишине, сжимая свой посох. Ентри тоже прислушался, но ничего кроме шелеста листвы не услышал. Наконец и Лаварион расслабился. Он словно и не слышал то, что говорил ему Ентри, просто положил посох и уставился на костёр. Через минуту он снова заговорил:
— Ты знаешь, куда мы идём?
— Знаю, в Аланир. — Ответил ему Ентри.
— А дальше? — Семион напрягся, ожидая долгожданного ответа.
— А дальше, — Ентри сделал паузу и посмотрел на Лавариона, тот уже жадно испепелял его взглядом, — Куда судьба заведёт.
В глубине себя, Семион ожидал похожего ответа и не выдавая своей вскипевшей ярости, отвернулся опять к костру и стараясь более спокойным голосом продолжить разговор, произнёс:
— Понятно, но…
К ним подошёл Дулав, подбросил в огонь хворост, постоял немного, смотря как пламя жадно сжирает сухие ветки и направился спать. У костра снова воцарилась тишина. Семион не решался снова начинать разговор, да и Ентри не очень-то и хотелось разговаривать с ним.
Через час юноша начал клевать носом. Ночь к тому времени вовсю царила в лесу и даже редко спавший Дикин поддался чарам сна. Только Лаварион, сидевший у костра, не спал. Семион был насторожен. Что-то не нравилось ему в этой лесной тишине. Он и сам не мог понять что? Всё тот же ветер, играющий листвой, всё то же уханье одинокой совы, но он словно чувствовал присутствие кого-то, словно кто-то следит за ними. Лаварион осмотрелся, но в непроглядной темноте ничего не увидел. Ентри уже сдался окончательно сну. Семион накинул на него плащ и подкинул в костер хвороста. Снова заухала сова. Из ветвей выпорхнула какая-то птица, испуганная чем-то. Или кем-то? Семион встал и ухватился за свой посох. Ветер стих и воцарилась звенящая в ушах тишина. Семиону стало как-то не по себе. Сам не зная почему, больше интуитивно, он резко развернулся и рассёк посохом воздух. На его удивление, посох ударился обо что-то твёрдое и только тогда Лаварион увидел, как на землю, в полутора метре от него упало мохнатое тело, схватившись, толи руками, толи лапами за голову.
Лаварион отступил к костру. Теперь он чётко слышал шаги справа. Тяжёлые, от которых дрожала земля. Противник несся на него, разведя руки в сторону. В тусклом свете костра, Семион разглядел человеческие черты в этом, на голову выше его теле. Противник, переваливаясь с бока на бок бежал, готовый просто снести Лавариона, но тот ловко увернулся и громила завалился в костёр. Тут же запахло палёной шерстью. Истошный рёв заставил проснувшегося Ентри заткнуть уши. Через секунду у Семиона стояли и Дик, и Элифер. Дикин преграждал путь дикарям к гортам и Мариа, Элифер прикрывала рукой Ентри. Дулав стоял за ними с луком на изготовке. Наступила пауза. В темноте ночи, неприятелей трудно было разглядеть. Огромные, двухметровые люди, покрытые густой шерстью и вооружённые дубинами переминались на месте. Они, желавшие атаковать внезапно, получили отпор и теперь, не зная истиной силы противника, медлили. Хотя численное превосходство было на их стороне. Семеро против пяти.
Чуть в стороне от головы Дика просвистела стрела, выпущенная Дулавом. Шестеро против пяти. Разъярённые таким обстоятельством, дикари рванулись в атаку. Один из них просто раскидал Дика и Семиона по сторонам. Элифер, под натиском отступила за костёр и еле отбивалась от ударов дикаря. Ей помогал Ентри, который, прячась у неё за спиной, исподтишка колол врага Лентибром, тем самым, сковывая его действия. Отброшенные в стороны Сараллон и Лаварион, тоже отчаянно отбивающиеся от дикарей, отступали. Дикин отходил в глубь леса, всё дальше от лагеря, защищаясь от двух противников. Меч еле сдерживал удары дикарей и Дик чувствовал, что силы его на исходе. Семион, на удивление Ентри, искусно владея посохом, отбивался более эффективно, нанеся пару точных ударов по голове противников. Он стянул на себя троих, дабы освободить Дулава от них и позволить тому воспользоваться луком и стрелами, но сдержать натиск и ему удавалось с трудом. Он отступал к Элифер, которая была уже у спящей Мариа.
— Мариа, проснись! — Завопил Ентри, видя, как её лицо всё скривилось от боли, но он и сам понимал, что это бесполезно.
— Разбуди её и бегите! — Приказал Семион, оказавшийся уже рядом с ними. Пот струйками сочился по его лицу, огибая усы и капая с подбородка.
Вдруг, дикари замешкались. Семион и сам слышал настороживший врагов звук, который волной надвигался прямо на них, но не предавал этому никакого значения. Теперь, когда дикари и не думали наступать, а застыли, переглядываясь между собой, словно ожидая чего-то плохого, Лаварион опустил посох и вслушался в нарастающее щелканье.
— Мне это что-то напоминает. — Осторожно произнесла Элифер, словно боясь спугнуть противника. Ентри, прекрасно понимающий, что это за звук, хотел было ответить ей, но тот уже раздался на поляне, перед костром. У Элифер дух перехватило. Море беленьких пауков, высыпалось на поле боя и захватило ближайших к ним двух дикарей. Те беспомощно брыкались и изворачивались, пока пауки ползли по ним и путали их в паутину.
Из леса выбежал Дик и, не говоря не слова, схватил Мариа и бросился к гортам. Семион рванул следом, прихватив с собой несколько тёплых вещей. Остальные последовали их примеру.
Две жертвы пауков, немного сдержали их наступление. Белошёрстные, облепили их и вскоре тела бедолаг превратились в ледяные холмы. Те уже не брыкались, не рычали, а просто лежали, заточенные в ледяную паутину. Оглушительное клацанье — это последнее, что слышали путники, стремительно покидая поляну.
Мариа очутилась в знакомой комнате. Она не сразу узнала её. Сначала она подивилась тому, что прикована цепями к стене, отчего запястья её ныли. Только спустя несколько секунд, она узнала в комнате, ту самую, на верхнем этаже замка Лавариона. " Это сон!?" — Мысленно спросила она у себя, хотя, какая для неё была разница. Но если это был сон, то впервые в нём присутствовал свет и впервые, она была прикована. Мариа обвела комнату взглядом. После её посещения, здесь ничего не изменилось. Всё те же сложенные гробы, всё те же черепа и та же бледная женщина в саване.
— Омовелия! — Крикнула Мариа и её тело обожгла боль. Она молнией пронзила её и девушка, изогнув спину, беспомощно повисла на цепях.
Скелеты забренчали цепями и Омовелия открыла глаза. Её взгляд был таким же пустым и холодным. Мариа боялась смотреть на неё, она боялась пошевелиться или издать звук, страх перед болью подчинил её к себе. На лице Омовелии появилось что-то вроде улыбки. Еле заметной, лишь кончики губ едва-едва приподнялись к верху.
Мариа, наконец, заставила себя посмотреть на женщину, но увидела перед собой, в чёрном плаще, мужчину, который пристально смотрел на неё.
— Это сон. — Прорычала Мариа и её снова пронзила боль. Девушка вскрикнула и заплакала. Оглушительный смех потряс комнату. Мариа хотела закрыть уши, но оковы не давали ей это сделать. Красные огоньки глаз пристально смотрели на неё, словно старались проникнуть в её нутро.