38 "Глеут"
"Корабль, корабль"! — Билось в голове Фука. Пёстрые птицы снова пошли в наступление, как только их жертва нырнула в воду. Длинные, изогнутые клювы, вонзались в водную гладь, стараясь достать Арубатура.
— Эй! Я здесь! — Фук плыл, мало заботясь о безопасности. Его спасение было вот, совсем рядом. Корабль приближался, его белые паруса уже хорошо просматривались в свете только что рождённого утра.
Заметив над головой устремившуюся на него птицу, Фук нырнул поглубже и клюв нападавшей, врезавшись в воду, чуть-чуть не достал его. Проплыв под водой с несколько метров, Арубатур вынырнул. Пернатые, видимо потерявшие его из виду, остались немного позади, но скоро снова настигли мужчину. Для Фука было хорошо и то, что чем дальше он удалялся в океан, тем меньше преследователей двигалось за ним. Теперь, когда он отдалился от берега на добрые метров пятьдесят, в погоне за ним осталось всего лишь три птички, постоянно кружащие над ним.
Корабль тем временем продолжал свой путь, медленно, но проходил мимо. Может, они не заметили Фука, тем более что его решение броситься в воду, где заметить человека в темной воде было сложно, было преждевременно, а может, зная предназначение этого острова, боялись брать с него кого-либо? Так или иначе, судно проходило мимо и Арубатура накрыла паника. Он остановился и со всей силы ударил по воде кулаками, отчего преследователи метнулись в разные стороны. Фук кричал и плакал, он своей безысходности и как он сейчас осознал, скорой смерти.
— Я здесь! Эй! — Уже не веря в то, что его услышат, в истерике кричал Фук. Он снова рванул к кораблю, с серьёзными намереньями вплавь догнать его. Птицы отступили, но и силы Фука были не беспредельны. Внезапно он понял, что обратно доплыть сил у него не хватит, да и вперёд грести получалось всё труднее. — Эй, я здесь. — Уже в полголоса, обессилено сказал Фук. Услышать его мог только он сам, но в это время на судне ударил колокол и матросы стали спускать шлюпку. " Слава властителям…"- Сказал про себя Фук, не почувствовал при этом никакой радости, только усталость и нестерпимую боль в руках. Он распластался на воде и в таком виде его подобрали на шлюпке.
Фук Арубатур был практически в бессознательном состоянии, когда его подняли на борт корабля. Его голова кружилась и ноги не хотели держать, он то и дело падал и сильные руки моряков снова и снова подхватывали его.
— Капитан! Человек доставлен, вот он! — Один из моряков отрапортовал о спасении Фука, как раз в тот момент, когда Арубатур пришёл в себя. Перед ним стояла высокая, стройная женщина, в плотно облегающих бёдра брюках и в бирюзово-алой шляпе.
— Здравствуйте, Фук Арубатур! Добро пожаловать на борт шхуны "Глеут"* — Звонким, полного оптимизма голосом, она поприветствовала спасённого. Фуку было не до веселья. Он опустил голову и повис на руках державших его. Спасённый даже не смог показать своё удивление тем, что она его знает. — При последней встрече вы выглядели
*Глеут- Ветер дующий у побережья Янколерских островов.
куда жизнерадостней… — Видя, что Фук не в состоянии отвечать на её вопросы, капитан развернулась к корме и приказала одному из матросов:- Накормить и уложить спать, пусть поспит с пару суток.
Тут же Фука уволокли под руки вниз, где влили кружку черудеи, дабы Арубатур как-то пришёл в себя. Фук поперхнулся, но после выпитого, несмотря на усилившееся головокружение, смог, наконец, осознать, что произошло: его спасли! После этого он окончательно потерял сознание. И как его не старались разбудить и накормить, он спал, иногда бормоча себе под нос что-то, иногда махал руками отбиваясь от птиц и кричал при этом разные ругательства. Некоторые моряки, слышавшие это, не могли понять, в чей адрес эта брань, пару человек всерьёз восприняло их в свой. Фук проспал до позднего вечера и открыв после этого глаза, был приятно удивлён ждавшим его ужином. Правда, картофель и чай остыли, так как, они были сначала завтраком, потом обедом и вот, дожили до ужина. Но всё ж, после недельного употребления чолераба, отведать картошки было для него пиршеством. С жадностью поглотив еду, он только сейчас ощутил насколько пуст его желудок. Пища провалилась куда-то в пустоту, после чего в животе Арубатура зажурчало, но сытости он так и не ощутил. Фук снова лёг, заметив, что в таком положении его голова кружиться меньше и с этой мыслью снова уснул.
Утром его не смогла разбудить не беготня моряков, не крики на палубе. Он проснулся когда на главной палубе воцарилось минутное затишье, затем послышались команды женщины, но они были краткими и что обозначали, Фук не понимал. Да и зачем ему это надо было? Не обнаружив у своего гамака еды, Арубатур немного расстроился, но почувствовав себя более сносно, решил выбраться на палубу. Его ноги окрепли, хотя усталость свинцом громоздилась на стопах, голова пришла в нормальное состояние, только голод и слабость в руках ещё были с ним.
Достаточно высоко поднявшееся солнце, резко ударило в глаза. Фук закрыл их руками, в щелки между пальцев заметил, как весь экипаж корабля столпился у правого борта. К тому времени шум на палубе усилился, многие моряки эмоционально кричали, грозя мечами морю, словно готовясь рвануться в атаку, другие молча, напряжённо всматривались в даль. Одеяние их тоже ничего хорошего не сулило. Вместо редких, лёгких рубах, команда теперь поголовно была одета в кирасы и плотные кожаные куртки. У многих имелись угрожающе разукрашенные шлема, в рисунках которых преобладали чёрный и красные цвета.
Пробравшись к борту, Фук увидел в метрах ста от них бригантину, которую они стремительно догоняли. Не понимание происходящего овладело Арубатуром: спасшие его матросы так не адекватно воспринимали этот корабль, что Фуку стало как-то не по себе.
— Что здесь происходит! — Спросил он стоящего рядом. Маленький, наголову ниже и без того не высокого Арубатура, мужчина, кричавший при этом громче всех и размахивающий над головой мечом, оскорбительно посмотрел на Фука.
— А, это ты!? Добыча идёт к нам в руки. Сейчас мы позабавимся! — При этом он так угрожающе скривил гримасу, что Арубатур чуть шарахнулся от него в сторону, к тому же воняло от злобного человека так, что в пору было нос затыкать. Впрочем, к такому запаху от моряков Фук уже привык.
" Пираты!" — Пронеслось в голове Фука. Оглядев бегло членов экипажа, большинство из которых имели сейчас такие же свирепые лица, что и у его собеседника, вызывавшие страх даже у Фука, хотя ему ничего не угрожало. " Определённо пираты! В океане не ужели нет никого кроме них? Я спасся от одних, попал к другим. Да ещё их капитан… Женщина! Дожили! Пиратами командует баба… Хотя, что-то знакомое в ней есть, да и меня она откуда-то знает?". Наконец Фук вспомнил, что женщина-капитан обращалась вчера к нему по имени, значит, каким-то образом они были знакомы, но каким? Арубатур выбрался из толпы, которая не прекращала ликовать по поводу приближающейся битвы и поднялся к капитану на мостик.
— Потрудитесь объяснить, что тут происходит? — Гневно выпалил Фук. Улыбающаяся капитан ласково посмотрела на него и вся его злость куда-то испарилась. Фук открыл было рот, чтобы сказать ещё что-то, но не найдя подходящих слов, так и замер. Его заворожили волосы капитана, блестевшие на солнце и голос, который успокаивал, журча как весенний ручей.
— С выздоровлением Фук! Я рада вас приветствовать на этом судне.
Фук потеряв ход мыслей, покрутился на месте и заметив становящейся всё ближе и ближе бригантину, снова заговорил:
— Я как понимаю, мы с вами знакомы, капитан?
— А вы забыли? Ну да, куда же вам запоминать каждую, разговаривающую с вами? Вы же вполне состоятельны и имеете оглушительный успех у девиц Гариопея!
Арубатур хлопая ресницами, не понимающе смотрел на женщину, а ту, по-видимому, это очень забавляло. Она задорно расхохоталась, забыл на время о приближающейся битве. В этот момент можно было подумать, что сражения для неё обычное дело, которым она занимается чуть ли не каждый день, что она вовсе не волнуется по этому поводу, но на самом деле было не так. Внутри капитана нарастало волнение и улыбка позволяло ей просто спрятать это напряжение, тем самым придать уверенности своей команде. Она смотрела на Арубатура, но краешками глаз не выпускала из виду бригантину, та становилась всё ближе и ближе. Понимая, что разговор с Фуком надо на время отложить, положила ему руку на плечо и сказала: