" Ты можешь спасти себя, если хочешь"? — Семион качнул головой и на это раздался ужасный смех Омовелии. Лаварион закричал от ужаса и заткнул уши, холод при этом пробрался до костей. " Я останусь здесь, на верху, оттуда ближе к властителям Дириуса. Ты, каждый день будешь приносить хлеб и молоко, и никто, слышишь никто, не смеет тревожить наш покой, иначе смерть им. Я останусь до тех пор, пока ты не сдашься мне… Почувствуй себя в яме…". После этого чёрный силуэт и Омовелия исчезли. Из-за дня в день Семион приносил к двери хлеб и молоко, оставлял там, чуть приоткрывая её и быстро спускался вниз. Лаварион сначала наблюдал за ней, прислушивался. Но никакого движения там не было. Тогда он приказал нескольким рабам войти туда, сам остался на лестнице. Стены комнаты сотряслись, с них посыпалась штукатурка, по коридорам замка пронеслись истошные крики и всё, больше их никто не видел. В кабинете Семиона разбросало все бумаги, погасли свечи и письменный стол оказался перевёрнутым и отброшенным к входной двери. Ночью Лаварион впал в кому, из которой вышел через два дня. После чего он окончательно смирился со своей участью.
— Но откуда ты это знаешь? — Спросил, увлечённый рассказом Дикина, Ентри.
— Что сам узнал, что Парилик, что сам Лаварион рассказали. Я много сидел за книгами, пытаясь узнать, что же за старик это был и выяснил: В одной из пещер Скопир жил мудрец, разговаривал с духами и властителями Дириуса. Легенда гласит, что один из его учеников отрёкся от учителя и ушёл на север Скопир и поселился на скалах Серой горы. Его прозвали "Повелителем теней". Когда он, подняв руки, на краю горы, обращался к небу, тучи вокруг его сгущались и гроза отвечала ему, на землю падала огромная тень, которая медленно расползалась в стороны. Люди говорили, что это его слуги разбредаются по Дириусу. Во время той войны войска Радира заняли Серую гору, но нашли там только больного старика, который ни как не походил на " Повелителя теней". Как писали летописцы: "… Это был ожидающий смерти старец, всё время бормотавший что-то и просивший хлеба, он еле передвигался, его посох сгорел в огне, руки тряслись толи от страха, толи от холода. Люди чуждались его, как больного чумой и боялись даже посмотреть на него…"
— Но что же произошло ночью?
— Охота началась, дорогой Ентри! Он ищет жертву и найдя, старается схватить…
— Я не могла не кричать, не шевелиться. Взгляд не отпускал меня. — Чуть ли не со стоном сказала Мариа.
— Днём он слаб, но ночью он практически всесилен. Темнота его стихия. Он ищет жертву по запаху, точнее по холоду. Он чует её, когда та холодна.
— Но Мариа только спала, она в не его мире, она жива. — Непонимающе негодовал Ентри.
— Сон очень похож на смерть.
— Но что он хочет? — Не успокаивался Ентри.
— Трудно сказать, также трудно, как найти спасение от него.
Эти слова повергли Мариа в шок. Она думала, что уж Дикин найдёт выход, а он сам находился в тупике. Значит, спасения нет, значит, она обречена.
— Но почему он отпускает меня? — Вдруг громко спросила Мариа, подскочив на стуле. Косой взгляд бармена поймал её на этом.
— Не знаю Мариа, но значит, есть и у него слабые места, а пока ты не должна терять тепло и быть сильнее.
— Легко сказать: " Сильнее быть"! — Потупила взор Мариа.
— Но всё же, куда мы двигаемся, точнее, куда вы направлялись до встречи со мной? — Дикин сменил резко тему разговора и все обратили внимание на поникшего Ентри. Пришла его очередь рассказывать, что ему не очень то хотелось. Он поёрзал на стуле, отпил кваса и стараясь оттянуть время, начал выговаривать не членораздельные звуки: " Эээ", "Ааа", " Ну"… Пока грозный взгляд Сараллона, не дал ему понять, что время шуток и недоговорок прошло.
— Мы с Орионом нашли бутыль на болоте, в ней была карта. Карта Стригинила. На карте показано, где спрятаны сокровища. — Его рассказ был краток, но информативен.
— И всё? — Дик даже не старался скрыть удивления. — Вы погнались за сотни миль из-за какой-то карты?
— Не просто карты… Карты сокровищ! — Обиделся Ентри.
— Но почему ты так уверен в этом?
— На ней нарисован путь и отмечено то место.
— Покажи её. — Просьба Дика насторожила мальчика, более того, она его напугала. Он отодвинул стул, чтоб легче было сорваться с места, в случаи нападения, прижал рукой потайной карман жилетки и неуверенно, косясь на уставившегося Сараллона, отрицательно покачал головой.
— Ты не доверяешь мне?
— Нет. — Резко ответил Ентри и сам подивился вспыхнувшей в нём уверенности. — И почему я должен тебе доверять? Да, ты вывел нас из города, да, ты спас от Лавариона, но мы не достаточно знакомы. Слишком много причин у меня не доверять тебе. Первая- ты помощник Лавариона, вторая- о тебе не лестные слова говорит люд. Карта ведёт нас на Стригинил и этого достаточно, чтоб выбрать тебе свой путь.
— Твои слова и огорчают и радуют меня. Ты не доверяешь мне, что ж, на то твоя воля, но ты сейчас говорил как мужчина, взрослый и храбрый. Да, я считаю безрассудно бросаться сломя голову за сокровищами, полагаясь только карте из бутылки, да и то, наверное, плохо сохранившейся. За вами гонится теперь враг. Сильный и страшный, и первоочередная задача- спастись от него, а уж потом думать о сокровищах. Но в любом случае наш путь един.
Ентри успокоился. Дикин не стал требовать карту и тем лучше для всех. Только сейчас мальчик заметил, как медленно, побелевшие от напряжения пальцы, разжимают рукоятку Лентибра. Дальше все молчали, медленно попивая оставшийся квас и обдумывая каждый свои действия, хотя последнее слово, конечно, будет за Диком.
За окном солнце поднялось достаточно высоко и выходить на улицу большого желания не было. В таверне было прохладно и темно, так что их сразу было трудно заметить и они чувствовали себя более или менее безопасно. Но время шло и оставаться здесь больше нельзя было.
— Уважаемый! — Вдруг обратился к бармену Дик. — Куда ведёт эта дорога?
Трактирщик нервно засуетился, подошёл к столику гостей и не забывая добродушно улыбаться, ответил:
— Никуда… Раньше она вела к реке Донтир, но с тех пор как жизнь стала покидать те края и дорога к ней заросла, конечный её путь здесь.
— Уважаемый! Я мы можем купить здесь гортов?
Трактирщик тут же расцвёл. От радости, которую он с трудом мог скрыть, стал большими глотками хватить воздух, размахивать руками и заикаясь говорить:
— Ко…Ко…Конечно. У меня есть три прекрасных горта. Сильные, выносливые, лучше не найдёте…
— Сколько? — Вопрос резко оборвал рекламу животных.
— Сто лукир. — Трактирщик опустил голову, чтоб не видеть реакции гостей, но Сараллон не одной мышцей не пошевелил. Звон монет, заставил трактирщика поднять голову и вновь оживиться.
— Эй, Опавимелин, подготовь для дорогих гостей гортов.
Троица вышла на крыльцо когда редкое облачко закрыло солнце и свежее дуновение ветра, потрепав им волосы, принесло лёгкую прохладу, в этот очередной, знойный день. Глубоко вздохнув свежий воздух, Ентри потянулся и направился на задний двор, где их дожидались горты. Остальные двигались за ним молча, но какое-то чувство свободы, легкости, чувствовали они. Толи от свежего ветерка, толи от груза догадок, которым пришёл конец. Даже Дикин, в этот момент был удовлетворён рассказом Ентри, хотя ничего собственно сказано не было, но теперь он знает, куда стремятся дети, но знает ли это Лаварион?