Сейчас он предстал перед Орионом, держав Сайморола под руку. Чёрный Сай был практически без сознания и не имея возможности самостоятельно передвигаться, из-за чрезмерного употребления алкоголя, беспомощно облокотился на плечо Фука.
— Эй друг! Чего грустишь?! — Этот голос Орион мог узнать из тысячи, узнать и содрогнуться. Более надоедливого и пустословного человека, мальчик никогда не встречал. Целый день он старался не встречаться с бездельничающим Арубатуром, но теперь этот шут добрался и до него. — О-о. Орион. — Заплетающимся языком протянул Сай. Вот, от вида кого нельзя было сдержать улыбку, так это от Сайморола. Висевший на плече Фука, он абсолютно не ориентировался в
*Бизань- Косой парус на бизань-мачте.
пространстве. Он постоянно мотал помятым, опухшим лицом, будто пытаясь вернуться к реальности, но каждый раз хватался за голову с многострадальным, вызывающим сочувствие и жалость возгласом: "ой". Его заплывшийглаз, был не больше бусинки и открыть его удавалось титаническими усилиями. Иногда, когда веко закрывалось, Сайморол придерживал его пальцем, но и поднести руку точно к глазу не всегда удавалось. Тогда раздавался вздох разочарования и обессиленная голова падала на грудь, чтоб через некоторое время вновь повторить попытку осознать своё местонахождение.
— Как прошёл день, Фук? — Спросил Орион, скорее, наверное, чтоб сказать просто что-нибудь, из вежливости. Проведённый Арубатуром день его мало волновал, но и отвечать на вопрос, по поводу своего настроения, ему не очень то хотелось. Фуку же палец в рот не клади, дай рассказать что-нибудь.
— О замечательно! Утром выпил стаканчик черудеи, потом погулял по палубе, пока солнце не поднялось высоко. Рассмотрел катапульту, да… Потом помог Гору заплести оплётку, потом поговорил с Кувалдой… Слушай, он кажется злиться на меня? Странно, за что?..
— Фук… — Перебил его Орион. — Извини, я сильно устал. Я пойду спать.
— Ну ладно. — Огорчённый потерей последнего слушателя, Фук, глубоко вздохнул, поправил висевшего на нём Сайморола и потащил его в трюм. Правда, сам в трюме не остался. Этой ночью он предпочёл ночевать на палубе, дабы не вдыхать противный запах, пронизывающий все внутренние помещения корабля.
Ночь выдалась тёплая. "Империя" покачиваясь на волнах, быстро убаюкала Арубатура, он даже не успел помечтать о чём-нибудь, как отключился.
Проснулся он от нестерпимой боли в руках, они затекли и запястья жгло, словно их связали верёвкой. Какого же было его удивление, когда открыв глаза, он увидел ночное, тёмное, с множеством звёзд, небо, так близко, совсем рядом и не обнаружил под ногами ни палубу, ни землю. Он висел. Подвязанный за руки к рее, он начал дёргать ногами и кричать, чтобы привлечь внимание, но в темноте, его никто не видел. Необычное место ночлега удивило самого Фука. " Лунатик я что ли"? — подумал он, но так или иначе ночной ветерок обдувал его и болтаясь под реей, он не прекращал попытки освободиться. Когда солнце выпустило первые лучи из-за горизонта, Арубатур был первый, кто их увидел. Своих рук он не чувствовал, плечи ужасно болели и прекрасные минуты пробуждения солнца, его не радовали. А тем временем, розовый горизонт краснел и отбрасывая лучи на водную гладь, образовывал золотистую дорогу на воде. Над морем появился краешек жёлтого диска, осветивший висевшего Арубатура. А Фук, измождённый ужасной болью в руках, склонив голову к груди, ждал своей смерти и с каждой минутой желал её всё больше и больше.
Первым кто заприметил Арубатура, был корабельный плотник Друир. Висевший под реей человек его ни как не удивил. Он, как будто не замечая его, прошёл мачту и только потом запрокинув голову вверх, спросил:
— Ну, как висится?
— Да ничего. Вид красивый. — Ответом подивился сам Фук. Вместо того чтоб просить о помощи, его язык и здесь решил сострить.
— Ну-ну. — Всё что на это сказал Друир и только после того как Арубатур увидел, что помощь уходит, закричал:
— Эй! Сними меня отсюда! Помоги мне! — Плотник только этого и ждал. Он торжественно повернулся, расплывшись в улыбке и щурясь от утреннего солнца, сказал:
— А что я буду иметь с этого?
— А что ты хочешь?
— Ты скостишь весь мой долг и остальных тоже.
— Нет! Я не могу. Я честно выиграл… — Договаривал он уже в спину уходящему плотнику. Перспектива висеть Фука не радовала. — Эй! Хорошо, хорошо. Я согласен!
Тут же из трюма показались ещё три головы. Они ловко, как кошки, взобрались по вантам к рее и стоя на пертах, схватили обессиленного Фука. В руках одного мелькнул тесак, другие рванули Арубатура наверх и через секунду он уже шатаясь стоял на пертах, не чувствуя рук и ног. Голова его кружилась и спуститься на палубу тоже была проблема для него, но с помощью спасителей ему это удалось и наконец, достигнув более менее устойчивого основания, Фук рухнул без сил и тут же был окачен ведром холодной, морской воды. Правда, сил это ему не придало. И поняв, что человек сегодня не трудоспособен, его отнесли в трюм и уложили в гамак. Арубатуру теперь было наплевать на вонь в трюме, на вынужденное прощение всего долга команды, он лежал. Пусть его руки страшно болели, но он не висел.
К тому времени, когда Фука сняли с реи, половина команды уже проснулась и отметила прощение долга, радостной песней и непременно кружкой черудеи. К тому же, у многих сильно болела голова после вчерашнего, а может и позавчерашнего, у большинства она каждый день по утрам болела и поэтому, напиток был как нельзя кстати. Орион, проснувшийся от бурной радости команды, незамедлительно выскочил на палубу, но причины веселья уже не обнаружил. Его отнесли вниз.
— Что за причина радости? — Спросил Орион у первого, кто стоял ближе всего. Им оказался Сайморол, уже проспавшийся, но по-прежнему опухший и с жутко болевшей головой. Чёрный Сай тоже задолжал Арубатуру немного и ему тоже было чему радоваться, хотя и без того, пара кружек черудеи были бы его.
— Твоего дядю… Того… К рее и баста.
— Фука? — Орион хоть и недолюбливал бывшего мельника, но сейчас жалость пересилило всё. — Где он?
— В трюме, наверное, встать не может.
— Его били? Он жив?
— Конечно жив, через пару дней оклемается и за работу. Долг то пришлось скостить, полностью.
Орион не заметно отдалился от ликующей толпы и попытался незаметно проскочить к Фуку, но его путь преградил капитан Крикс.
— Ты куда? — Его вопрос спугнул Ориона, который не ожидал его увидеть.
— Да так… Посчитать запасы хотел.
— Ложь. — Грозные ноты в голосе капитана, заставили Ориона отступить на шаг и замереть. — Думаешь, я не знаю, что твой так называемый дядя, отлынивал от работы. — Голос его смягчился, но Ориону от этого было не легче. — Он поступил опрометчиво. Он настроил против себя команду и это его ошибка. Он может хороший игрок, но слава властителям Дириуса, что он не кормит рыб в это чудное утро. Запомни Орион, не иди ни когда против команды. Даже я это не смею…
— Капитан, не ужели вы никогда не шли против желания команды?
— Никогда. Пираты не щадят тех, кто против них.
— А когда Бруи- бородач показал вам карту, команда тоже была за?.. — Орион и сам не понял, почему он вспомнил об этом, но слово не поймаешь.
— Странно, ты опять вспомнил эту карту. Она не даёт тебе покоя? — Крикс сделал паузу, размышляя о чём-то. — Давай встретимся за обедом и поговорим, у меня тоже есть к тебе вопросы. — С этими словами капитан освободил дорогу Ориону и тот медленно, раздумывая над словами Крикса, побрёл к Фуку.
Арубатур лежал в гамаке и стонал. Нельзя сказать, что ему было ужасно больно, хотя боль присутствовала, но притупилась и была не так уж не выносима, просто Фук тем самым хотел привлечь внимание кого-нибудь и выдавить жалость к себе.
Да и обида, за вынужденную потерю приза, давала о себе знать. Внутри Фук проклинал пиратов, которые не могут держать своё слово и сподобились на такой "грязный" поступок. Он то, честный игрок, обыграл полкоманды, а те, не могут принять поражение достойно. Пираты, одним словом. Размышляя над этим, Фука захлестнула неуёмная ярость и чувство мести. Он твёрдо решил- отомстить, он ещё не знал как, но жестоко. " Одному трудно справиться, нужны союзники. Но кто? Все против меня. Ничего, время есть, я переманю на свою сторону многих. Подниму бунт, свергну капитан, уничтожу всех, кто меня повесил". — Думал Фук и вновь застонал, чтобы поймать одного из будущих друзей.