Показалось, что в городском сквере разом затихла вся жизнь, как только Илья подошёл к лавочке, на которой дожидалась Яся. Веселые самокатчики укатили в сторону заката, бабули с внуками и домашними животными отправились по домам, стало так тихо, что только шелест рябиновых лап над головой напоминал о том, что на дворе стояло прекрасное, теплое лето. Яся не сходила с места, как и договаривались, хотя очень хотелось узнать, где его так долго носит. Представила явно, как он снова стреляет сигареты у стройных блондинок и разозлилась, захотелось вскочить и отправиться в сторону подъезда, а ещё лучше, погулять ТАК, чтобы он поволновался, но в последний момент передумала. Показалось, что все это будет глупой истеричной выходкой, пустым пшиком на который он просто не обратит внимания.
- Неожиданно, — подошёл с другой стороны и испугал своим голосом.
Яся вздрогнула всем телом и обернулась.
- Что неожиданно — то? — произнесла недовольным тоном и потеснилась, увидев, что он собирается присесть рядом.
— Ну то, что ты сдержала слово и не влипла никуда, — хмыкнул и протянул шоколадку. Не смотрел на нее, как будто боялся, что прочитает в глубине глаз все, что происходит на душе. А там действительно, столько всего вертелось, крутилось, разбивалось с громким звоном. Рушился невидимый маленький новорожденный мир, так и не успев толком оформиться.
- А ты специально такую взял? — перехватила пальцами теплый батончик шоколада. Знакомая шоколадка была похожа на пострадавшую в землетрясении.
— Какую? — сквозь песок смотрел в глубину, куда — то очень далеко, в самую темную темноту. Туда, откуда никогда раньше не поднимал головы.
— Такую мятую, — аккуратно надорвала упаковку и развернула, двумя пальцами отодвинула дальше перепачканный в растекшимся шоколаде край обертки.
— Не, пока нес, — все тем же задумчиво — ровным тоном ответил и сделал вид, что нужно срочно перешнуровать обувь. Запершило в горле. Кровь заклокотала в ушах.
" Последний вечер вместе".
— Ну, Илья- я, смотри, как это? Ты ее что, пожевал сначала или нес подмышкой? — не поняла, не прочувствовала его состояние, увлекшись лицезрением этого шедевра. Откусила край теплого липкого батончика и ощутила на языке приятную сладость. Улыбнулась, перепачкавшись. Кокетливая, озорная девчонка, стрекоза с прозрачными крылышками звенела над ухом своей пронзительной беззаботностью. Лепетала над ухом, отряхивала пальцы, срывала лопух.
— Не нравится — не ешь, — уже провалился по самые плечи в эту тьму, представил себе текущие проблемы, услышал привычный безжизненный голос, диктующий координаты, снова дорога, снова затекшая шея и полная пустота вокруг.
— Эй, что за игнор, на попробуй сам, — поднесла шоколадку к его подбородку. В этом самый момент он повернулся, неловко вышло, все размазалось по едва заметной щетине.
— Ой, прости, прости, я не специально, — испугалась его гнева и принялась ладонью лихорадочно оттирать шоколад с кожи. Кончики пальцев покалывала щетина, а кожа его была горячей. Показалось, что ее пальцы тряслись и вибрировали от страха. Это было больно ощущать.
Это прикосновение, нежное, такое заботливое было сильнее всяких веревок и силков, оно за секунду смогло вырвать из темной бездны и позволило сделать глубокий вдох. Лис закрыл глаза и в воздухе поймал ее ладонь. Без единой капли подчинения просто поднес пальцы к своим губам и поцеловал. Легко, едва согрел дыханием. Яся одернула руку, будто обожглась до костей этой непривычной нежностью, потом заметила, что его глаза блестят пугающей пустотой. Заглянула в них. Как в колодец.
- Ты что? — взволнованно прошептала, пытаясь разбить эту стеклянную пелену.
— Жалко, что так..
Улыбка. Неожиданная. Сдержанная, ускользающая каплей горечи в уголках губ.
— Ау, ты что накурился? — схватила обеими руками его лицо и повернула на себя. Въедливым взглядом пробежалась по каждой черточке его синих радужек. Лису пришлось посмотреть ей в глаза, через боль, через пропасть, ранящую своей безграничной непреодолимостью.