Однако вместо русоволосого затылка заметил на скамейке двух женщин с короткими стрижками. Застыл, разочарованно обвел взглядом весь периметр зала и с каждой секундой в сердце начал пробираться страх. Глубокий, детский, как в тот день, когда потерял мать и отца.
- Извините, вы здесь девушку не видели? — обратился к женщинам.
— Не знаем, — переглянулись подруги. — А какая она?
— Какая? — словно в никуда повторил и посмотрел сквозь пестрые спины пассажиров.
Этот простой вопрос взорвал мозг на сотни брызг, отражающих подавленные эмоции. Хотелось сказать, что у нее очень открытые, доверчивые глаза, что на лбу царапина, но она ей очень даже идёт, а на скуле родинка, похожая на сердечко. И если она улыбается, то иногда смешно морщит нос, будто собирается чихнуть. Но вместо этого все слова застыли в горле. Осознание произошедшего острым ножом прошлось прямо по жилам. Будто кровь залила гортань и что — то липкое, обжигающее потекло вниз, к желудку.
- Молодой человек, а вы присядьте, она может подойдёт обратно, если вы разминулись, — произнесла другая и потеснилась.
— Нет, не придет… - сказал самому себе и посмотрел вниз, туда, где раньше стояла сумка.
Женщины молча переглянулись.
— Ой, это вокзал, здесь часто такое происходит, догоняйте обязательно… - махнула рукой та, что держала в руках небольшую клетчатую сумку.
- Спасибо… - кивнул.
Добился всего, что так отчаянно хотел, но только от этого стало невыносимо пусто. Не помнил как вышел, как бросил наотмашь стаканчик и наступил на орехи, рассыпавшиеся под ногами. Дышал и не мог надышаться, все изнутри разрывалось, каждая частичка души пыталась пробиться сквозь ребра и улететь вслед за ней.
Я сижу и смотрю в чужое небо из чужого окна
И не вижу ни одной знакомой звезды.
Я ходил по всем дорогам и туда, и сюда,
Обернулся — и не смог разглядеть следы.
В. Цой.
Лис мрачно смотрел в лобовое стекло и крепко сжимал руль. Ещё несколько часов назад казалось, что самое важное сейчас это разговор с дядей Мишей, но теперь все изменилось. Будто прожектор света, что всегда освещал лишь путь под ногами резко сменил угол. Он убегал далеко далеко, туда, где по железным рельсам стучали колеса. Через этот лес, через все ухабы и разбитые дороги он тянулся тонкой нитью, пробивая себе путь. Там была она. Где — то сидела и смотрела в темное окно. Может плакала, а может дремала, прислонившись плечом к стеклу.
Муравьев вспомнил и улыбнулся, потом перед глазами появилась Яся, примерившая чужие шмотки, дед, его старый мопед, собака, положившая голову на колени. все смешалось, оставляя на сердце теплые кляксы.
Встречная машина ослепила дальним светом и Лис очнулся от воспоминаний, длинный гудок отрезвил и заставил смотреть на дорогу. На этот чертов бессмысленный путь. Выругался. Громко. В никуда.
Подъезжала к знакомому забору, расписанному разноцветными надписями.
" Главное, чтобы это того стоило " — прочитала на бетоне и закрыла глаза.
По пути анализировала свою жизнь, вспоминала все события. Осознала, что все это произошло неспроста, "а для чего — нибудь", как любит говорить Лис. Никогда ещё не встречала столько проблем и препятствий разом, никогда не чувствовала себя более живой и настоящей, способной принимать решения, ведь пока сидела в своем уютном гнезде, оберегаемом крыльями матери, ничего не видела с высоты его стен. Вся жизнь, которая кипела внизу, была скрыта, спрятана.
"А она, оказывается, может быть такой… как у него". - с сожалением сжала пальцами ручку сумки.
Вскоре вышла, снова поплыла в потоке людей, вяло перебирая ногами. Достаточно быстро добралась до района. Взглядом равнодушно окинула родную улицу, расплатилась с таксистом. Не успела выдохнуть и подойти к подъезду, как ощутила рывок за спину. Закричать не успела, потому что резкими и отточенными движениями была брошена в салон автомобиля. Удар по затылку полностью отключил сознание. Картинка стала расплываться и звуки, словно из колодца, зашумели в ушах. Крепкий мужчина, лет сорока, обернулся на заднее сиденье и одобрительно кивнул головой.
В этот самый момент Лис поперхнулся глотком кофе, предложенным Михаилом. Что — то внутри обожгло не только гортань.
— Я сейчас не хочу работать, я понимаю, у Вас свои интересы, но мне чего — то не хочется сдохнуть.
— Поэтому ты поедешь в другой регион, — сурово произнес мужчина. — Я понимаю, что здесь работать опасно. Я хочу тебе добра, ты же мне, как сын.
— Нет.
Знал бы Лис, насколько его жизнь будет зависеть от этого ответа, возможно, передумал бы. Дядя Миша разочарованно кивнул и настоял на том, чтобы Илья с ним попрощался по — человечески, за столом. Лис вынужденно согласился, но что — то внутри свербило, мешая выдохнуть с облегчением, он шел и настороженно и смотрел в мужскую спину.