Подумав о том, что он строит планы об обручении своих детей с детьми герцогини Бретонской, Генрих громко рассмеялся. Ведь она еще даже не дала своего согласия на брак с ним. К тому же, он еще и сам не испросил ее согласия. У него было слишком много дел в королевстве, много проблем, которые необходимо было срочно решать. Да и у Джоанны, вероятно тоже. С предложением руки и сердца нужно было повременить.
Но… быть может, он просто боялся? Боялся получить отказ? Конечно, он бы его пережил, но жизнь потеряла бы часть своего смысла, превратившись в унылую череду серых дней, он лишился бы надежды и радости. А нынче надежда все еще жила в его сердце. Жила и расцвечивала жизнь яркими красками.
Но это совсем не отменяло насущных дел семьи и королевства, тех же матримониальных планов, но куда более реальных. Например, брака Хэла с Изабеллой Валуа, которой минуло одиннадцать. Помолвка вполне могла бы состояться уже теперь. Нужна была лишь самая малость — согласие Изабеллы, ведь Хэлу она очень нравилась и он готов был жениться на вдове своего покойного дядюшки.
***
— Пустите меня! Как Вы смеете! — девочка лет одиннадцати-двенадцати отчаянно пыталась вырваться из не по годам сильных рук Хэла, крепко прижавших ее к каменной стене замка.
В укромном уголке их никто не видел и не слышал. Да и услышат ли, случись чего?
Изабелле Валуа было всего лишь одиннадцать лет, но повзрослеть пришлось очень рано. Она больше не чувствовала себя ребенком, хотя все еще являлась им. В семилетнем возрасте Изабелла вынуждена была расстаться со своими родными и покинуть Родину, для того, чтобы стать английской королевой. Ее выдали замуж за английского короля Ричарда II-ого Плантагенета, и отныне ей предстояло жить в Англии, вдали от семьи. Но судьба оказалась к Изабелле милостива. Ричард был добр, внимателен и нежен, относясь к ней, как к своей маленькой дочери, которой у него никогда не было. Он окружил свою маленькую Бэль заботой, не отказывая ей ни в чем ей. В сундуках всегда было полно дорогих нарядов, а в шкатулках драгоценностей. При дворе было весело, король любил устраивать шумные пиры, приглашая менестрелей, жонглеров, карликов, чтобы потешить и развлечь многочисленных гостей.
Неспешной вереницей проходили дни, недели, месяцы, складываясь в годы. Казалось, ничто не могло омрачить безмятежной жизни и счастья Бэль, как называл ее муж. Изабелле минуло уже десять лет, она все чаще любовалась красивым лицом своего короля, его ярко-голубыми глазами, розовыми губами, которые, порой очень хотелось поцеловать. А Ричард улыбался ей, ласково гладя по голове.
Она и сама не могла понять, в какой момент все оборвалось и закончилось. Ее муж, ее король был свергнут с престола своим же собственным кузеном Генрихом Болингброком, герцогом Херефордом. Говорили, что король незаконно завладел имуществом герцога Херефорда, но ведь Ричарду нужны были деньги, дабы усмирить мятежников в Ирландии, а Генрих Болингброк не был ему верен, и был справедливо отправлен в изгнание.
Но, вернувшись из изгнания он отомстил Ричарду, свергнув его с престола, и заточив в неприступном замке Понтефракт. А нынче, по слухам, ее муж мертв. Болингброк уничтожил ее милого Ричарда. Осознав это, Изабелла рыдала несколько дней и отказывалась от еды. Что ей было делать, куда идти, у кого просить помощи и поддержки? Нужно было возвращаться домой, во Францию, к родителям, братьям и сестрам, которых она очень давно не видела, хотя и не особо скучала по ним, будучи обласканной своим мужем, не позволяющим тоске овладевать ее юным сердцем.
Теперь все было иначе, она не желала оставаться во власти Ланкастеров, этого ужасного Болингброка, его сыновей, так странно смотревших на нее. Их взгляд пугал ее, хоть Джон Ланкастер и был ее ровесником, а Томас и Хэл были лишь немногим старше нее. Изабелла чувствовала себя птицей, попавшей в страшную железную клетку, из которой не было выхода.
Но она королева, дочь короля! Изабелла Валуа обязательно справится со всеми трудностями и никому не даст себя в обиду!
— Пусти же! Ты наглый мерзавец! — Изабелла не оставляла попыток вырваться из цепких объятий старшего сына узурпировавшего власть Болингброка.
Очевидно, что его сынок был таким же жестоким, дерзким и бесцеремонным, как и его, испачкавший руки в крови ее невинного мужа отец.
— Не пущу, Бэль, — нахально ухмыльнувшись ответил Хэл, — тебе нужно привыкать к покорности мне.
— К покорности тебе?! — Изабелла была ошарашена.
Даже для этого дерзкого мальчишки подобный выпад был слишком бесцеремонным. Ежели он симпатичный, это вовсе не дает ему права вести себя с ней таким неподобающим образом. А то, что принц Хэл бы весьма привлекательным юношей, Изабелла уже заметила, и при других обстоятельствах, возможно, она захотела бы узнать его поближе. Но внешняя красота отнюдь не гарантировала чистоты души и помыслов. Души у Ланкастеров были черными, сердца жестокими, она знала это и была абсолютно в этом уверена.