Да, Хэлу было больно и обидно, от того, что он узнает об этом лишь нынче. Когда отец решил сделать герцогине Бретонской предложение, то ничего не сообщил ему, даже не посчитал нужным об этом сказать. Вероятно, отец был прав. Король не обязан отчитываться перед наследником в своих поступках, но он мог хотя бы поделиться с ним.
Неужели король настолько не доверял родному сыну?
— Не нужно устраивать представлений, Хэл. Тебе не пять лет, не веди себя, как обиженный ребенок. Твоя матушка была бы счастлива, если бы я вновь вступил в брак с желанной женщиной. — Генрих примирительно потрепал Хэла по голове.
— Вы правы, отец. Простите меня. Я желаю Вам счастья. Вам и Вашей будущей супруге, — опустил глаза Хэл.
— Ты тоже будешь счастлив, когда придет время, сынок, — улыбнулся Генрих. — Не грусти из-за упрямой девчонки. Пусть плывет к себе во Францию.
Генрих решил, что отпустит непокорную Изабеллу Валуа к ее отцу. Ей же хуже. Хотя, сила духа двенадцатилетней девочки, ни за что не желавшей покориться воле короля не могла не восхищать его. Если бы кузен Ричард остался в живых, ох и натерпелся бы он от своей подросшей женушки! Уж она бы точно не дала ему спуску, разогнала бы всех его смазливых фаворитов.
Но, нынче Генрих был так счастлив, что и для других хотел исполнения всех их желаний. Так пусть же сбудется желание юной Изабеллы. Он более не станет ее принуждать. Пусть летит вольной птицей в свою Францию, но ее приданное, конечно останется в английской казне. Изабелла получит свободу, должна же она заплатить за нее хотя бы чем-нибудь.
— Вы позволите мне отправиться в Уэльс, Ваше Величество? — Хэл в упор посмотрел на своего отца.
— Хэл? — удивленно приподнял брови Генрих.
А ведь его сын и впрямь стал уже совсем взрослым. Ему минуло четырнадцать. Самое время проявить себя на поле боя.
— Я — принц Уэльский, — решительно ответил Хэл. — И я обязан защищать принадлежащие мне земли.
— Ну что ж… Я вижу, ты готов, сынок. — подойдя к Хэлу, Генрих крепко обнял его, — я благословляю тебя, мой мальчик.
Генрих знал, что должен отпустить сына. Хэлу пора стать мужчиной.
А ему пора стать мужем той, которую он так сильно любил.
Часть VIII
Франция, Нант, октябрь, 1402 год.
— Вы же знаете, как я люблю Вас, дражайшая племянница, — Филипп Смелый, герцог Бургундский нервно теребил свой платок длинными узловатыми пальцами. — Я желал бы отговорить Вас от столь необдуманного поступка лишь из искренней любви к Вам. Мне страшно даже представить, что Вас ожидает в этом английском логове, в полной власти Ланкастера, этого монстра! — вытерев платком свой морщинистый лоб, покрывшийся испариной, герцог опустил голову, дабы его упрямая и неуправляемая племянница не увидела какой яростью горели его некогда красивые, а нынче выцветшие от прожитых лет голубые глаза.
Естественно, свою племянницу, вдовую герцогиню Джоанну Бретонскую он по-родственному любил, но более всего он любил Францию, и стоял на страже ее интересов. Интересов своих детей, да что там детей, всех ее жителей, всех, до последнего жалкого крестьянина! А ежели упрямая девчонка выйдет за Ланкастера, то этот мерзкий англичанин близко подберется к королевству Наварры и Бретонскому герцогству, и его шансы на завоевание французского престола будут повышены во много раз. Ведь он уже узурпировал английский трон, уничтожив своего кузена, законного короля Англии — Ричарда II-ого. Что ему стоит узурпировать и французский трон? В таком случае Франция исчезнет с лица земли, а герцог Бургундии, четвертый сын французского короля Иоанна II-ого ни коим образом не мог этого допустить. Он должен хотя бы попытаться сломить сопротивление племянницы. И ведь на то, чтобы это сделать ушло немало сил и средств! Для того, чтобы задобрить Джоанну, он одарил ее и ее окружение дорогими подарками. Поможет ли это, знает один Господь.
— Я понимаю, что Вы желаете мне лишь добра, дядюшка, — усилием воли, Джоанна скрыла усмешку. — Но я уже все решила. Я думаю, что Вы заблуждаетесь относительно характера и намерений короля Англии. Он храбрый и благородный человек, я не верю в то, что Генрих… Его Величество способен на страшные злодеяния.
— Но как же слухи о том, что низложенного короля Ричарда уморили голодом в темнице? — герцог поморщился.
Даже ему, человеку далеко не безгрешному, подобный способ устранения врага казался слишком безжалостным.
— И Вас вовсе не смущает то, как он поступал с юной Изабеллой? Как силой пытался выдать замуж за своего старшего сына? Хвала Господу, что он дал ей силы выдержать это испытание и нынче принцесса в безопасности, на своей родной земле.