— Но дядюшка… король Ричард и сам во многом виноват. Он разорил казну, тратил все средства на своих фаворитов. Он добился того, что народ возненавидел его, — Джоанна закусила губу.
Порой, ее и впрямь тревожили мысли о слухах про короля Англии. Но она отказывалась верить в то, что ее Генрих является злодеем, узурпировавшем трон и жестоко расправившемся со своим кузеном. Уж лучше было бы вовсе об этом не думать. Она любила короля Англии и всем сердцем желала наконец-то прижаться к его сильной груди.
— Что же касается нашей дорогой Изабеллы, то я считаю, что старший сын и наследник Его Величества составил бы ей неплохую партию. Признаться, я бы и сама отдала Мари за одного из его сыновей, если б она не была помолвлена с Алансонским, — улыбнулась Джоанна.
— Что за… что Вы такое говорите, Джоанна?! — герцог невольно схватился за сердце.
Казалось, что его племянница просто сошла с ума. Будто бы этот зловещий англичанин околдовал ее, опоил дьявольским зельем.
— Прошу Вас, дядюшка, не стоит так волноваться! — обеспокоенно взглянув на герцога, Джоанна подошла к нему и взяла за руку.
Не хватало еще, чтобы дядюшке стало дурно по ее вине. Господь покарает ее за это. Быть может, придется пойти на некоторые уступки, для того, чтобы соединиться узами брака с любимым человеком.
— Умоляю Вас, Джоанна, пощадите хотя бы детей. Не увозите их в это жуткое логово! Я чувствую, что Ланкастеры опасны для них, для Вашей… для всей нашей семьи. Для всех нас! Оставьте детей под моей опекой. Вы же знаете, я позабочусь о них должным образом. Прислушайтесь к голосу разума, Джоанна! Они смогут Вас навещать.
— Что ж… — по щеке Джоанны скатилась слеза. — Возможно, Вы правы. Я оставлю детей под Вашей опекой, дядюшка, ежели Вам так будет спокойнее. Мои дети принадлежат Франции, а мой сын своему долгу, он — герцог Бретонский.
— Прекрасно, дорогая. Господь наградит Вас за смирение. Надеюсь, он помилует Вас, когда Вы окажитесь в руках Ланкастера, — перекрестив Джоанну, герцог прижал ее к себе.
Как бы там ни было, хотя бы дети будут в безопасности. Что же касается племянницы, то она сама выбрала свой путь и пройдет его до конца.
Англия, Винчестер, февраль, 1403 год.
— Я счастлива быть с тобой. Но я боюсь, боюсь этого счастья. Что будет, если ты лишишь меня его… что со мной будет? — Джоанна прильнула губами к горячим губам своего мужа.
Пышная свадьба Джоанны Наваррской и Генриха IV-ого Болингброка, короля Англии состоялась в Винчестерском соборе, 7-ого февраля, 1403-го года. Наконец-то, после всех нелегких испытаний, ждавших ее в дороге, герцогиня Джоанна приплыла к своему королю, с нетерпением ожидавшему ее. По пути корабль Жанны попал в страшный пятидневный шторм, она уже решила, что Господь, не даст ей увидеть Генриха вновь, накажет за грех прелюбодеяния. Но Господь, все же смилостивился, шторм прекратился и корабль благополучно прибыл в Англию, в город Фалмут, из которого она отправилась в Винчестер, где и состоялась долгожданное бракосочетание.
— Тогда я лишу счастья и себя. Я не настолько глуп, чтобы это сделать. Теперь, когда я наконец-то могу прижать тебя к себе и никогда не отпускать. — оторвавшись от ее губ, Генрих поднял ее на руки и отнес на постель.
Совсем, как тогда, четыре года назад, когда герцог Бретонский был еще жив, а они пали в пучину греха. Но, нынче греха на них не было. Теперь они были законными супругами, давшими брачные клятвы перед алтарем.
Опустившись к лицу Джоанны, Генрих стал покрывать поцелуями ее лицо и шею, а другой рукой нежно поглаживал грудь, но затем, крепко сжал ее в своих объятиях. В ответ она обвила его шею своими худыми изящными руками, целовала щеки и губы, гладила мягкие волосы, бывшими нынче уже не длинными, а коротко подстриженными полукругом, по новой моде.
Внезапно, высвободившись из ее объятий, Генрих разорвал на ней тонкую, шелковую, белоснежную сорочку. Не ожидав от него подобного действия, Джоанна резко села на постели и со страхом взглянула на него. Ее покойный муж никогда не был так груб с ней, да и Генрих, во время их первой, греховной ночи не делал ничего похожего. Как это понимать?
Она вспомнила слова своего дядюшки, герцога Бургундского. Все о чем, он говорил ей, все, о чем предупреждал. Быть может, он был прав? Быть может… ей стоило внять его советам и мольбам?
— Генри? — обескураженно спросила она.
— Ты теперь моя, — хрипловатым голосом ответил Генрих, — целиком и полностью моя.
— Герцог Бургундский предупреждал меня, что я окажусь в твоей полной власти, — попыталась улыбнуться Джоанна.