− Милое платье, − прокомментировал он, не отрываясь от своего дела. − Надень его в следующий раз без нижнего белья.
Наличие или отсутствие белья было для Мии тесно связано с намёками на секс. Но как же правило «Не сплю с клиентками»?
Стоп. Следующий раз… Мия не знала, что восхитило её больше — его желание увидеть её без белья или сама вероятность их новой встречи.
Тем временем он занялся второй ногой. Взгляд Мии метался между его руками и лицом. Будучи сосредоточенным он выглядел мягко, почти невинно. Быть может, если он по-настоящему улыбнётся, то строгие линии его лица расслабятся, и он станет ещё красивее.
Чёрт подери, да кто ты такой? Ты прекрасен даже в своей профессиональной отрешённой холодности.
Он выпустил верёвку и затянул несколько узлов с внутренней стороны бедра. Так же − от лодыжки до бедра. И затянул сверху последний узел.
Удовлетворённо оценивая свою работу, он заговорил:
− Здесь тебе не следует разглядывать меня без моего разрешения.
От стыда, что её поймали с поличным, Мия быстро опустила взгляд.
Слегка качнувшись назад, он встал. Прикосновения исчезли, воздух словно разрядился. Стало даже немного холодно.
Мия застыла в ожидании. Понимала шестым чувством, что на неё смотрят. Две сплошные бездны глаз, два опасных тёмных дна. Неужели люди с такой прекрасной внешностью могут настолько пугать?
Он покинул комнату, оставив после себя ощущение потребности и пустоты. С тех пор, как Мия в этом доме, она хотела хотя бы минуту отдохнуть от выматывающего внимания его хозяина. Теперь же долгожданная передышка не привлекала её.
Поёрзав, Мия испытала на себе силу узлов. Не смертельно больно. Не тиски. Не угроза. Но явно что-то новое. Никакой силы не хватит стянуть верёвки или как-то иначе выбраться из них самостоятельно. Мия зависима от возвращения хозяина дома.
Она ждала. Пять минут. Десять. Наверное, у него есть ещё одна комната, где хранятся всякие плётки и игрушки. И он отправился за этим. Но проходило время, а Мия так и сидела одна. В голову начали пробираться разные мысли.
Что, если он воспользуется её беспомощным положением.
Что, если он не тот, за кого себя выдаёт. Вернётся и сделает с ней всё, что захочет.
Что, если он не вернётся.
Нет, она не должна просто сидеть. Мия пошевелилась, но верёвки будто туже стянулись от её движений. Узлы впивались и впивались в кожу. Тело напряглось, как натянутая струна.
Успокойся.
Обездвиженность не пугала. Убивало ожидание. За короткое время, что она здесь, компания хозяина дома эмоционально выжала Мию. Но теперь она желала её так, как ничего другого. Волнение сменилось на принятие. Пусть уже придёт, и всё, чему быть, свершится.
Мия слушала тиканье её крошечных часов на запястье. Стук своего пульса.
Чем он занимается? Из другой комнаты не доносилось ни шороха. Скорее всего, он где-то неподалёку. Быть может, даже наблюдает за ней. Или нет. Он ведь делает то, что считает нужным. А Мия берёт то, что дают.
Торг с собой проходил постепенно.
Сколько прошло времени? Полчаса? Сорок минут? Когда они начали?
Что, если он всё же не вернётся?
Нет. Он придёт.
Точно же?
Ну пожалуйста.
Мия поймала себя на любопытной мысли: как мало он предпринял, чтобы заставить её хотеть его возвращения, его действий.
Вскоре беспомощность превратилась в покорность. Это было новое чувство. В обычной жизни Мие не доводилось сталкиваться с ситуациями, где она бы прислушалась к своему смирению. Где она бы уговаривала себя распробовать его или даже полюбить. Мия никогда не терпела и крошечного неудобства. Сейчас же что-то останавливало сказать «Стоп».
Кончики пальцев начали покалывать — ноги и руки немели всё сильнее.
Когда уже стало казаться, что она больше не вынесет, в комнату вернулись.
Он сел перед ней на колени и начал освобождать её руки. Его движения пальцев, ослабляющих узлы, были долгожданно-сладки после стольких минут натянутого ожидания. Словно теперь можно выдохнуть, отпустить свою слабость. Мия испытывала почти нежность к этому человеку. Какую-то первобытную благодарность просто за то, что он здесь.
− Ты как? — спросил он.
Мия едва не простонала от облегчения.
− Всё затекло. Но я в порядке.
− Умница.
Распуская узлы, он растирал передавленную кожу подушечками пальцев. Мия вяло дотрагивалась до себя там же, на рефлексах вторя за чужими прикосновениями. Светло-красные пятна медленно теряли свою чёткость.