Мия ощущала себя невесомой тряпичной куклой — так ловко ею управляли.
Сколько в тебе выдержки и дикарства.
В спальне Виктор снова схватил её за плечи.
− Ты вся дрожишь, я не уверен, должен ли…
− НЕТ! − Требовательный почти вопль.
Я просто волнуюсь, я всегда волнуюсь, но именно это моя любимая часть. Волнение усиливает эмоции. И это его главное достоинство.
Мия прижалась всем телом к Виктору.
− Я тебе доверяю, − она лизнула горячий кончик его уха, − ты всё сделаешь, как надо.
Я заявила так ещё в первую встречу и уверенна в этом до сих пор. «Я не знаю, что мне хочется и не уверена в том, что мне нравится. Но я хочу, чтобы ты вёл меня». Безответственная легкомысленная девчонка, так ты сегодня сказал? Я лишь тянусь всем своим существом за пьянящим волнением. Только оно так действует, только оно потом рассыпается на множество ярких, как вспышки, эмоций.
Мия вся вибрировала от предвкушения и возбуждения. Дыхание, тяжёлое, практически судорожное, срывалось на тонкие стоны. Она понятия не имела, как справилась с остатками одежды. Её суетливые руки даже помогли раздеваться Виктору.
Виктор смотрел бешеными, чёрными из-за расширившихся зрачков глазами.
− На кровать.
Забравшись на матрас, Мию встала на четвереньки. Спины её тут же коснулась твёрдая мужская грудь. А затылка − губы.
− Стой смирно. Позволь удовольствию полностью сконцентрироваться в твоём теле. Не растряси его. Копи. Испытывай.
Позади послышался звук разорванной фольги кондома. Виктор по-хозяйски подтянул Мию к краю кровати за бёдра. Просунул между ними колено, чтобы держать их раскрытыми. Чтобы войти одним плавным уверенным движением.
Из лёгких Мии вырывались безумные вздохи. Они обжигали горло, которое она выставляла вперёд, запрокидывая голову. Она поддавалась всем телом на особенно жёстких толчках. Встречала выпады бёдер Виктора, сжимая в кулаках покрывало.
− Я велел тебе не шевелиться.
− Я, ах, подмахиваю.
− Я свяжу тебя, если ты продолжишь дёргаться.
Мия попыталась стать послушной. Но тело уже отдалось своему ритму.
Сладко распирающие толчки резко пропали. Рядом на кровать приземлились скрещенные планки, на которых держались кожаные наручники и наножные кандалы.
− Распорка с ограничителями для щиколоток и запястий, − объяснил Виктор, пока Мия не запаниковала. Но Мия не собиралась отказываться. Не на этот раз. Она подвинулась ближе к распорке, показывая, что готова.
Виктор схватил её лодыжки и, надев на них фиксатор, защелкнул застежку. Затем просунул кончик пальца между ремнями и щиколотками.
− Теперь руки.
− Да.
− Прижмись грудью к матрасу.
Мия послушалась. Виктор справлялся со всем ловко, без суеты. Ему даже не требовалось следить за тем, что он делает. Запястья Мии приковали к планке, рядом с лодыжками. На пробу она поёрзала в попытке освободиться. Безуспешно.
− Вот теперь попалась, − в медовом голосе Виктора растекалось удовлетворение. − Насколько ты можешь доверять мне, будучи в моей власти?
− Полностью.
− Да? Ты зависима от меня. От моей милости, от моего решения и моих желаний. Ты раскрыта для меня. Ты беспомощна. Уже не такая храбрая, как совсем недавно, пока ещё могла управлять своими конечностями, не так ли? Теперь ты не просто не хочешь ёрзать. Твоё тело поставило блок на любое движение, потому что это привлечёт моё внимание. Потому что теперь ты под моим контролем. А значит, оцениваешь каждый свой шаг на степень риска, подозреваешь в каждом из них угрозу. Никогда не знаешь наверняка, что я захочу с тобой сделать. Придётся просто принять то, что тебе дадут.
− Да…
− Да? Увереннее!
− Да!
Он пристроился у вздёрнутой в воздухе задницы Мии. Новое проникновение заставило её глаза широко распахнуться. Виктор показался ей огромным из-за того, что уязвимое тело сковало. Кожа была как в огне, словно под ней тлели угли. Виктор склонялся, проникая глубже. Грудь Мии удобно легла в его ладони.
Выпрямившись, он нажал на распорку и толкнул ноги Мии. Те раздвинулись минимум на три фута. И обратно их никак не сомкнуть.
Теперь дыхание Мии скандировало с какими-то задушенными звуками.
− Ты рычишь? − подразнил Виктор. − Порычи. Это всё, что тебе сейчас доступно.
Он двигал бёдрами как поршнями. Мия ощущала в себе каждый его дюйм. Каждое движение сдвигало её вверх по матрасу. Удары бёдер о ягодицы сливались, путаясь меж собой. Почти непристойное созвучие.
Обострённого слуха коснулось хлёсткое ругательство сквозь зубы. Совершенно лишённое привычной вычурности, свойственной Виктору.
Ого.
Дважды за вечер.