Скрестив на краю ванной предплечья, она устроила на них подбородок. Ей не давала покоя возможность прикоснуться к тайне. Хотя бы ненадолго. Виктор сам заговорил о прошлом. Мия обязана воспользоваться удачной ситуацией и спросить больше.
− Есть причина, почему в двенадцать ты решил повзрослеть? Или совпадение?
− Есть. Когда мне было двенадцать, мои родители развелись. И я решил, что повзрослел. Хотя так, наверное, больше никто не считал, учитывая, что я вытворял позже.
Трудный подросток? Как и все. Что ж, из этого вытекает другой вопрос. Не исключено, что в ответе на него кроется важная зацепка.
− У тебя хорошие отношения с родителями?
− Да. Возможно не весь период моей жизни, но… Да. Думаю, да. Особенно с отцом. Он поддержал меня, когда мне это было очень нужно. Единственный, кто сказал, давай, Виктор, переезжай, пробуй. Он помог устроиться в одно издательство Лос-Анджелеса. Там я набрался опыта. У меня появились рекомендации. Потом я уехал сюда и нашёл Джона.
− Почему ты уехал из Европы, а потом и от отца?
− Хотел остаться один. Одиночество − гениальный психотерапевт. Оно фильтрует окружение, разум, понимание жизненного пути. Когда посещают мысли о бессмысленности мира, несправедливости высших сил. Я хотел уехать туда, где никого не знал. Но не мог сделать этого сразу. Моей семье это бы не понравилось, они бы попытались мне помешать. К счастью, в Лос-Анджелесе у меня есть отец. И я заявил семье, что уезжаю к нему. Он очень вовремя сказал мне то, что я хотел услышать. «Приезжай. Всё получится. Я рядом».
− Почему твоя семья могла не пустить тебя?
− Потому что я убежал за океан не от хорошей жизни. Семья мне не доверяла и стала бы волноваться за меня.
Тон Виктора оседал с каждой фразой. К беседе он был расположен всё меньше.
− Я хотел бы познакомить тебя с отцом, − произнёс он неожиданно бодро. − Решим это, когда вернёшься?
− Да. Да, наверное.
Сердце Мии зашлось. Виктор предлагал такой серьёзный шаг с душевным подъёмом.
− Мне не терпится вас познакомить. Он работает в киноиндустрии. У него даже есть «Оскар». Он тебе его обязательно покажет. И не раз.
− Хорошо, − Мия нахмурилась. — А почему ты хочешь познакомить меня только с отцом?
− С мамой тоже хочу. Но она с моим отчимом живут в Амстердаме.
− А ты там что, персона нон грата?
Его улыбка неуверенно дёрнулись и за секунду сложилась в сплошную пародию на неё. И опять уже знакомый страх на лице, будто вот сейчас Мия всё узнает, и случится конец этого мира.
− Нет. Просто не хочу возвращаться туда.
− Давно не был?
− Три года.
− Ты не виделся с матерью три года?
− Она приезжала сюда.
− Не планируешь сам съездить в родной город?
− Однажды.
− А сейчас почему нет?
Голос понемногу обрастал бронёй настороженности. Виктор предсказуемо готовился к обороне. Нападай, а не защищайся, − посоветовал он ещё в шахматах. Мия накрыла его ладонь на краю ванны.
− Потому что там умерла твоя девушка?
Тревога липко поползла по её коже.
− Не только. Там прошёл непростой период моей жизни.
Вернуться в место, где испытал ужасное — значит, попасть под лавину воспоминаний. Пройти их шаг за шагом, заставить закостенеть, чтобы они больше никогда не имели над ним власть. Это хорошая терапия. Очевидно, Виктор к ней ещё не готов.
− Ты сказал, её убили незнакомцы. Прости, что я спрашиваю. Но их нашли? Они получили по заслугам?
Виктор помедлил. Затем бездушно сказал:
− Она была с ними знакома. И да, они получили своё.
С каждым словом он всё больше замыкался в себе. Мия хотелось вытащить на поверхность всю его боль, дать ей сдохнуть без подпитывающей оболочки тела. Вместо этого она должна делать вид, что имунна к их разговору. Словно он беспокоил её не больше болтовни о погоде, и она всё выслушает, держа рамки.
Ты никогда не пересечёшь океан, если не наберёшься мужества потерять берег из виду.
Мия погладила Виктора по брови, привлекая к себе внимание.
− Так, значит, «Оскар». У твоего папы есть целый «Оскар».
− Нет, я пошутил.
− Чего?! − от возмущения Мия выпрямилась.
− Это была шутка.
− Шутка − это когда смешно, Виктор!
− По-моему, смешно.
− Не очень.
− Тогда почему ты смеешься?
− С абсурда.
− Неважно. Это уже частность.
Виктор остался довольный собой. Такая оптимистичная вера в бесподобность своего юмора даже вводила в ступор.
− Ты была в Амстердаме? — взгляд с еле скрываемым ликованием метался по лицу Мии.
Он сам вернулся к этой шаткой теме. Хороший знак.