− Да. У нас уже скоро полночь, а у вас… только без четверти седьмого вечера. Но завтра сочельник, хотелось бы проснуться пораньше.
− Помочь тебе уснуть?
− Как?
− Хочешь, поговорю с тобой, пока ты не уснешь?
Мия растерялась.
− Тебе это разве интересно?
− Мне всё с тобой интересно.
Она ощущала, как тает.
− Для этого люди и нужны друг другу. Чтобы помогать, когда трудно, радовать, когда грустно. Заботиться, когда не хватает внимания.
− Ладно, − согласилась Мия. Сердце её разогналось, сходило с ума.
− Тогда тебе придётся отправиться в кровать. Спать под открытым небом − плохая затея. Прогноз погоды сообщает, ночью температура и вовсе упадёт. Понимаю, очень сложно отозваться от созерцания прекрасного …
− В Америке из-за огней города я почти не вижу звёзд.
− Да, это восхитительное зрелище. Но постарайся сделать то, что я говорю.
− Слушаться тебя?
− Доставьте мне такое удовольствие, мисс.
Захлопнув за собой балконную дверь-купе, Мия вошла в комнату и юркнула под одеяло.
− Я в кровати.
− Хорошо. Ляг, расслабься.
− Я расслаблена.
− Ещё нет. Почувствуй, как напряжение покидает руки, каждый палец. Расслабь шею, нижнюю челюсть. Живот. Таз. По очереди. Ты сама не понимаешь, насколько скована. Просто ощути, как расслабляются твои мышцы. Первый день после долгого перелёта самый неприятный. Уши отложило?
− Всё в порядке. И я люблю самолёты. Это прямо моё место.
− Я тоже их люблю. Там я ни о чём не думаю. Полезное занятие время от времени. Это как проветрить голову. Подышать спасительным воздухом, приглушить мысли.
− Я тоже обычно ни о чём не думаю. Не понимаю, как люди работают в самолёте. Я могу только разгрузить мозг и пялиться в иллюминатор.
− Мы в этом очень похожи.
Мия ощутила прилив нежности — от макушки до кончиков пальцев. Они похожи. И едины, даже отделённые тысячами миль.
− Знаешь, пока ты летела, мне казалось, я физически ощущал, как увеличивается между нами расстояние. Как мили всё растут и растут. И время, что отсчитывало минуты, стало таким осязаемым. Я вспомнил, как много значит одна минута. Или даже секунда. Сколько всего способно произойти за неё. Такая крошечная частица времени в силах изменить всю жизнь. У тебя, там, сейчас все засыпают, а у меня, здесь, жизнь ещё бьёт ключом. Кого-то нежно целуют на ночь. Кто-то только возвращается домой. Кто-то ошибается, кто-то принимает самое важное решение. Кто-то сочиняет песню, которую скоро все будут напевать. Где-то родился великий. В другом месте умер тот, о ком и не вспомнят. Кто-то дописывает стихи, в которых позже каждый найдёт себя. Моменты текут вместе со временем. Время и есть моменты.
− Жизнь состоит из моментов, и каждый важен по-своему. Мы все — это момент.
− Да. Ты сказала, что смотрела на звёзды. Я почти не замечаю их, я не поднимаю голову к небу. Я даже не думаю о них. Но не сегодня. Сегодня они займут все мои мысли. Ведь мы видим одни и те же звёзды, и это нас неподвластным образом объединяет. Даже несмотря на то, как далеко мы друг от друга.
− Да, − Мия, наконец, перевела дыхание. Она почти не дышала, пока Виктор говорил.
Он тихо усмехнулся.
− Я звучу странно и банально?
− Нет, − прошептала она. − Ты звучишь по-настоящему.
.
Утро двадцать четвёртого декабря пахло цветущей акацией и морским воздухом.
Мия медленно проснулась. Потянувшись, она ощутила, как прохладные простыни холодят кожу под задравшейся рубашкой. Свежее постельное бельё приятно захрустело под ней.
Здесь, на западной стороне дома, утро всегда залито голубой тенью. Но на восточном балконе в это время суток уже во всю палило солнце.
Мия подняла с тумбочки свой телефон, где уже ждало сообщение.
Victor Van Art
В индонезийском языке есть слово «jayus».
Оно означает, шутка настолько несмешная, что невозможно удержаться от смеха.
Вот что я испытываю, когда ты отпускаешь шутки.
Но мне они всё равно очень нравятся.
Доброго утра, несравненная.
Распахнув настежь двери в спальню, Мия вышла на балкон. Отсюда открывался вид на пальмовые деревья, кусты бугенвиллии и суккуленты. На дощатую террасу, ведущую к многоуровневому бассейну. За густым садом толкались дома соседей. По другую сторону простиралось море, к шушуканью которого Мия привыкла за ночь.
Облокотившись на перилла, она нажала на номер в списке контактов, но спохватилась. В Америке сейчас слишком рано. С ужасом Мия сбросила, надеясь, что их с Виктором не успело соединить. Но телефон тут же призывно зажужжал.
− Прости, Вик, я не посмотрела на часы, − залепетала она, ответив на звонок. − Точнее, не сразу сообразила о разнице во времени.