− Просто женщины приходили ко мне за тем, что совсем не связано с моим костюмом.
− Представила тебя в обтягивающем латексе.
− И?
− Ты был бы хорош собой. Не смейся!
− Не смеюсь. Ты очень милая в своём любопытстве. Очень важно пробудить в женщине любопытство. Это коварное чувство, и, если хорошенько его раздразнить, тут уж недалеко и до сердечной склонности.
− Хватит ехидничать. У кого мне всё это спрашивать?
− Верно. Что-нибудь ещё?
− Пока нет. Но я подумаю.
− Тогда моя очередь задавать вопросы. Не волнуйся, они безобидны. Чем занимаешься?
Мия глухо вздохнула.
− Готовлю карбонару по рецепту, который нельзя называть вслух.
− Что с ним не так?
− Я добавлю туда несколько видов сыра. И сливки. И чеснок. И здесь ещё будет панчетта вместо гуанчале. В Италии за такое бы посадили на кол.
− Ты поклонница пасты?
− Нет. Или не знаю. Может быть.
− Тогда какое у тебя любимое блюдо?
Мия смутилась. Вопросы отчего-то показались ей неловкими.
− Зачем ты постоянно спрашиваешь такие вещи?
− Почему нет? Может, хочу научиться готовить для тебя?
− Ты сделаешь это ради меня?
− Я всё ради тебя сделаю, − произнёс он буднично. Словно эти слова не подразумевали: «Я положу к твоим ногам весь мир».
− Ты хоть понимаешь значение слова «всё»? — Мия осталась довольна собой. Она долго ждала шанса вернуть Виктору его же фразу.
− Понимаю и не отказываюсь от сказанного. И да. Я сделаю для тебя что угодно. Есть три правила: не проси ничьей смерти, не проси никого воскресить, не проси влюбить в тебя кого-либо.
− Пришли свой дикпик.
Виктор резко замолчал. Затем добавил:
− Есть четыре правила.
Мия смеялась так, что казалось, просто задохнётся от недостатка кислорода.
.
Victor Van Art
Ты снова мне снилась, и сон казался таким реальным.
В моих днях есть хорошие моменты, конечно. Но ничто не чувствуется в полной мере без тебя.
С самого утра Мие тоскливо. Погода грустила вместе с ней. Дождь лил с хмурого неба непрекращающимся потоком. Мия бродила по дому из угла в угол, не зная куда примкнуть. Неизбежный этап. Однажды силы заканчиваются, и организму необходимо перезарядиться. И этот процесс обычно идёт рука об руку с унынием.
К счастью, мама вернулась с работы раньше, и Мие не пришлось проводить весь день в одиночестве.
− Детка, я не могу на тебя смотреть, − Мириам крепко её обняла. − Просто помни, что ты очень скоро отправишься домой.
− Почему ты думаешь, что дело в этом?
− Не думаю. Предполагаю.
Мириам предложила выпить немного вина. Мия согласилась. Они устроились на террасе. Дыша озоновым воздухом после ливня, глядели на волнующийся кусочек моря, на возвышающие башни волн.
− Ты влюблена? — заговорила неожиданно мама.
Мысль заставила сердце Мии взволнованно кольнуть.
− Не знаю, − призналась она.
− Ну, бабочки в животе есть?
− Да, − смущённая улыбка растянула губы Мии. − Да.
− От его присутствия. От одного воспоминания о нём. От одного его имени, − рассуждала мама без вопросов.
− Да.
Они с Виктором вместе ощутимый период времени. Обычно для Мии в какой-то момент страсть к отношениям утихала. На смену всегда приходили новые увлечения, новые знакомства. Но в этот раз всё развивалось иначе. Этот раз не был очередным. Теперь чувство к мужчине приобретало над Мией власть с каждым днём. Ей нравилось подчиняться этому чувству. Но она не доверяла ему, ведь слишком плохо с ним знакома. И сколько бы она ни подступала к нему, чтобы узнать поближе, оно не давалось ей в руки. Это Мия находилась в его силках.
− Как ты поняла, что любишь папу?
Мама не спешила с ответом. Она о чём-то размышляла. Затем спросила:
− Что ты хочешь от жизни?
Резкий поворот беседы заставил Мию растеряться.
− Я не знаю.
− А как видишь будущее?
− Не знаю. Это важно?
− Представь самую фантастическую картинку, в которой тебе хорошо. Хотя бы на короткий миг хорошо. Как она выглядит?
− Хм… − в голове Мии замелькали образы. − Я сижу на траве. Мне уютно, я легко дышу, и я… не знаю…
− И он рядом?
− Да, − прибавила Мия, не задумываясь. В её фантастической картинке ощущалось чьё-то присутствие. Тепло мужской груди, прижатой к её спине. Определённой груди. − Кажется, я начинаю улавливать твой посыл.
Мия улыбнулась от озарения. Мириам тоже улыбнулась.
− Если в образах будущего, где ты счастлива, присутствует этот человек, то у тебя есть к нему чувства.
− Вся трудность в том, что я его совсем не знаю. Мы подолгу бываем вместе. Я его хорошо чувствую. Понимаю, что ему нравится, что он оценит, что посчитает глупым или пустым. Но я будто… не могу до конца его изучить. Он замкнутый. Он как книга, из которой вырваны важные страницы. И я читаю её, как доводится, кусками, не понимая всей сути. И мне кажется, я никогда не восстановлю эту историю полностью. Я сама придумала его образ. Сама дописала недостающие страницы. Но иногда я думаю, что мне всё равно, знаю ли я его достаточно хорошо… Мне всё равно. И эта неопределённость вводит меня в ступор.