В номер постучали.
− Твои вещи, − объяснил Виктор удивлённо замершей Мие.
Он встал. Мия — следом.
− Я в душ. А ты пока закажи поесть.
.
Матрас позади прогнулся под чужим весом, и дремота тут же рассеялась. Мию обняли поперёк туловища, стиснули в сладкую тесноту. Губы Виктора опустились на её шею. Заведя руку назад, Мия коснулась его щеки.
− Ты колючий.
Подставляясь под поцелуи, она по-кошачьи выгнулась. Виктор распутал узел её халата, развёл его полы в стороны. Грудь удобно легла в его ладони. Мия застонала, когда Виктор сжал пальцы. Они гладили кожу, заставляя откинуть голову назад.
Перевернув Мию на спину, Виктор навис сверху.
− Привет.
− Привет.
Он спустился вниз, лизнул затвердевший кружочек соска, плотно обхватил его губами.
Мия сжималась, мягко отстраняясь. Под веками уже появились всполохи искр. Воздух наполнился чувственными разрядами, а знакомый жар хлынул в тело.
− Ты не хочешь? — Виктор поднял голову и пояснил: − Ты меня отталкиваешь.
− Просто пытаюсь тебя притормозить.
− Прости. Я буду двигаться медленнее.
− Дело не в этом, − Мия невинно захлопала глазами. − В общем-то, есть кое-что, лучше нам закончить уже сейчас, да.
Она выразительно посмотрела на Виктора. Виктор ничего не понимал.
− Ты не пройдёшь!
− Глупость какая, − склонившись, он пососал кожу на её шее. Крепкая и изящная ладонь легла на живот, подбираясь к резинке белья. Мия тут же перехватила её за запястье.
− Ты что, блин, вампир?
Нет, всё равно не понял.
− Виктор. Постой.
− Я так долго ждал.
− Тебе придётся подождать ещё.
Его губы на ней замерли.
− Иногда наступают в жизни моменты, когда необходимо подождать.
− Не-ет, − шепотом протянул Виктор.
− О да.
Перекатившись в сторону, он уткнулся лицом в подушку. Вздох его выражал всю мужскую скорбь вселенского масштаба. У жестоких женщин всегда находятся обстоятельства в самый неподходящий момент. Мия рассмеялась до болящих скул.
− Сколько? — спросил Виктор траурным тоном.
− Думаю, дня два. Может и один.
Устроившись на спине, он уставился в потолок. Затем повернул к Мие голову.
− Есть проблема с этим?
− Эм… Нет. Нет. Если для тебя не проблема, для меня тем более.
Одним рывком Виктор встал. Прихватив из ванной полотенце, он вернулся в кровать.
.
Ночь утонула в ласке и нежности. В неторопливых чувственных движениях. После расставания всегда так сладко возвращаться в родные объятия. Мия до безумия соскучилась по прелюдии в исполнении Виктора. Ей нравилось, как его чарующий голос не уставал и не стеснялся шептать, какая Мия гладкая, скользкая и горячая. Виктор ухитрялся быть джентльменом даже в постели. А, вставая с неё, снова превращался в строгое социальное существо.
Сквозь сон Мия почувствовала на себе суетливые прикосновения и распахнула глаза. В темноте комнаты проглядывался нависший над ней силуэт.
− Виктор?
Он застыл. Быстро лёг рядом и обнял.
− Прости. Ты напугала меня. Ты была такая холодная. Просто кошмар, наверное, просто кошмар…
Его бормотания резко стихли.
Мия не сомкнула глаз до рассвета. Она вглядывалась во тьму, пытаясь отыскать в ней очертания предметов. Как символично. Самое тёмное время суток перед рассветом. Поэтому, когда бледное утро пробралось в окна, Мия села на край кровати, подтянув колени к груди.
Мысли окончательно спутались. И в городе, где всё для Виктора началось, этот хаос ощущался особенно сильно.
Получить ответы на блюдечке Мия не рассчитывала. И уж точно не от него. Она слишком хорошо знала Виктора. И не знала одновременно. Она помнила, какой у него бардак в голове. Помнила его способы излагаться на бумаге, целовать её горькими болезненными словами. Никогда она не получит внятного объяснения. Никогда. Максимум − такое же размытое и туманное, как и он сам.
Ты ужасный, ты всегда так делаешь. Говоришь смазано. Путаешь. Предлагаешь втиснуться в один из ответов, которые, впрочем, не есть правда до конца.
Мия так хотела уважать его желание самому всё рассказать. Но ничего не выходило.
Её мучила внутренняя пустота и тревога. Сколько бы Виктор ни восторгался её понятливостью и терпением, она не обладала ни тем, ни другим качеством. Она не желала ему зла. И ответы ей нужны не из любопытства. Ей просто хотелось помочь. И существовал шанс не успеть этого сделать. Виктор из тех, кто закапывает травмы поглубже, вместо того, чтобы признать их.
Мия обернулась на спящую фигуру в простынях. Как если бы Виктор мог услышать её мысли сквозь сон и осудить их. Но он не проснулся. Дыхание его было глубоким. Ресницы подрагивали.