Ещё одна вспышка злости, что едва не прожгла в груди Мии дыру. Вероятно, дело не только в Софие. Мия злилась, потому что не готова перечеркнуть всё, что знала о Викторе и набело написать его портрет. Это казалось жутко неправильным, оскорбительным. В ней барахталась отчаянная вера, что всё было не так, что эта правда − лишь одна сторона медали, поведанная единственным рассказчиком. Вера на грани потребности сохранить придуманный образ Виктора, безупречный и нерушимый.
− Думаю, его психическое состояние − это уже не твоё дело, София, − отрубила Мия безжалостно. Безусловно, фон Гельц помогла ей, но теперь она Мие больше не союзник. − Не говори так, будто хоть что-то знаешь о нём сейчас.
София захлопала ресницами, довольно посредственно изображая из себя дурочку. Актриса из неё никакая. Как она только могла понравиться Мие?
− Не делай поспешных выводов. Чужая душа − потёмки. А я просто волнуюсь за него. Для его девушки тебе слишком мало о нём известно.
− Для той, кто о нём волнуется, ты слишком много растрепала.
Лицо Софии выбелила маска презрения. Добавила она уже холодно:
− Потому что понимаю, каково быть на твоём месте. Ничего не знать и волноваться. Потому что тоже хотела поговорить с тобой о нём.
В этой беседе София преследовала свои интересы. Например, как давняя сплетница, хотела разузнать, что с Виктором сейчас творится. Чтобы позже перемывать ему кости. Вместе с теми, кого она весь свой рассказ праведно именовала «мы». Но Мия не собиралась ничего больше обсуждать. И ничего отдавать взамен − тоже.
− Что ж, ты ничего не получишь, − так и заявила она.
София повела узкими плечами. От разгорающегося конфликта их спас работник с ресепшн.
− Простите за моё вторжение, − карие глаза молодого человека заинтересованно скользнули по Мии. − Не сумел придумать предлога, чтобы справедливо вмешаться. Скажу прямо: я имел наглость немного подслушать вас у стойки регистрации. Вы знакомы с Виктором, верно?
Мия с трудом отвела сверлящий взгляд от Софии.
− Да.
− Как он? — спросил парень добродушно и открыто. Будто само упоминание Виктора доставляло ему радость.
− В порядке.
− Надолго он здесь?
− Сегодня мы уезжаем.
София мимолётно накрыла его ладонь своей. Они коротко и многозначительно переглянулись.
− Быть может, он вновь планирует приехать сюда в скором времени? — спросил он так же открыто.
− Я не знаю, простите, − Мия засуетилась, нервно заёрзала, показывая, что ей хочется сбежать. Но молодой человек всё не переставал задумчиво улыбаться уголками губ.
− Передайте ему привет, пожалуйста.
Ага, обязательно-непременно. Да если он узнает, что она была тут…
− От Ксандра. Простите, что не представился сразу. Ксандр.
− Мия, − она приветственно протянула ему руку. На автомате, не сообразив сразу, что этот чопорный пижон по своему чопорному этикету должен сделать это первым. Наверное.
Ксандр невесомо дотронулся до кончиков её пальцев: чтобы не досадить даже своим прикосновением. София одарила его ожидающей натянутой улыбкой. Кивнув напоследок, Ксандр снова оставил их наедине.
София безразлично смотрела на теперь уже нежеланную гостью. Мия и сама не горела желанием задерживаться. Безошибочное наблюдение в начале и попадание в яблочко: фон Гельц − хищная кошка, а не пугливая лань.
− Думаю, мне пора, − сказала Мия.
− Пожалуй.
Выйдя из отеля, она поначалу не заметила, что пошла не в ту сторону. Забитая голова едва вспомнила дорогу назад.
Мия мысленно раскладывала по полкам все выводы и факты. Правда. Наконец-то, правда. Вот, что за сложный период прошёл у Виктора в Амстердаме. Вот отчего он решил пожить трезвым. Вот почему он больше не хочет играть на фортепиано…
Как мало она знала о человеке, к которому привязалась. Всё это время Мию притягивал ею же созданный образ Виктора. Новая информация стирала весь лоск с его портрета, но, вразрез логике, тот не становился более понятным. Виктор всегда плодил сплошные вопросы. Получив ответ на один, Мия сталкивалась с другими. Она адаптировалась к вечным загадкам. Но то, что она узнала сегодня, так много и так сразу, больше сбивало с толку, чем радовало. Мия не ощущала ничего похожего на ужас или разочарование. Но отрицать было бессмысленно: теперь всё иначе.
Не зря Виктор просил время. Не зря он открывал свои тайны дозированно и опасливо, давая время свыкнуться с ними. Но Мия не придержалась этого темпа. Она всегда поступала стихийно, и этот раз не стал исключением. «В этом вся ты», — посмеялся бы Виктор, если бы ситуация располагала к веселью.
Почему она не подождала ещё немного? Почему ждать казалось ей всегда недопустимым?