Думала ли Мия, когда шла в «Новую жизнь», что пожалеет о своём поступке? Думала ли о том, как Виктор отреагирует, если узнает о цели её вылазки за пределы номера? И что, вообще-то, Виктор может пострадать от её любопытства?
Едва.
Неужели она так сильно опасалась, что за чужими секретами крылось что-то страшное? «Подстроенное убийство человека», − напомнила себе Мия. Но тут же исправилась: причастность Виктора к преступлению не доказана. Следствие не нашло улик против. И плевать, что подозревает София. Но сколько бы Мия ни придерживалась этих здравых аргументов, её тянуло назад. К необоснованным подозрениям, туда, где фон Гельц лелеяла свои ужасные догадки. Она − голос рассудка, энтимема, напоминающая, что правда лежит глубже, чем Мие того хотелось бы.
.
Ключ-карта тихо пискнула, и дверь в номер открылась.
Виктор в тот же момент проснулся и механично сел в кровати. Как робот, у которого сработала настройка «Подъём!»
Мия застыла посреди комнаты. Затем подняла повыше промасленный бумажный пакет, что держала в руках.
− Я булочки принесла на завтрак.
Виктор смотрел с пугающей проницательностью. По позвонкам Мии поползли мурашки.
− Мы собирались позавтракать в городе.
− Ах да, вот чёрт, − пролепетала она, ощущая себя странно скомканной. — Они из той лавки, что мы проходили вчера. Оттуда так здорово пахло, мне очень захотелось попробовать их выпечку.
− Почему меня не попросила? Я спустился бы за ними для тебя.
− Мне несложно.
Виктор сократил между ними расстояние. Забрав пакет из рук Мии, он отложил его на кофейный столик. Их пальцы соприкоснулись. Мие показалось, кровь в её венах побежала быстрее.
− Это я должен за тобой ухаживать.
Она нервно фыркнула, потянулась к волосам.
− Я не понимаю эти твои штучки.
− Лучшая женщина на свете заслуживает лучшего обращения.
Да уж, лучшая. Лёгкие Мии расширились и судорожно опали. Она отводила глаза, стараясь не смотреть на Виктора. Её смятение наверняка читалось по лицу. Внутри всё предательски дрожало.
− Можно мне первой в душ? — она не дождалась ответа и сбежала в ванную.
.
Опустив голову, Мия подставила под струи затылок − там особенно пульсировало. Хотелось верить, вода смоет её боль, выбьет её по разрушающимся с каждой секундой кускам своим тугим потоком.
Какой странный набор ощущений. Отрицание, злость, обида, отчаяние. Изнанка оказалось настолько противоречивой, что никак не хотела улечься в голове. Мия не знала, как относиться ко всему, что она выяснила. Она ничего не чувствовала. Словно к этому невозможно ничего испытывать. Мия прислушивалась к рассудку, пытаясь описать существующими внятными словами своё отношение к новой информации. Не выходило… Раньше, когда она думала о Викторе и вела долгие внутренние монологи, суть ускользала от неё, оставляя лёгкую неудовлетворённость. Потому что всегда чего-то не хватало, не доставало ответов, которые бы заполнили пробелы. Теперь картина и вовсе стала ещё больше пустой. Новые и старые факты резонировали, не накладывались друг на друга. Образы Виктора, два разных близнеца − как бы абсурдно это ни звучало − отделились друг от друга. Умом Мия понимала, нельзя игнорировать чужой прошлый опыт. Нельзя занимать удобную позицию: «Это меня не касается». Но ничего не могла поделать − она ощущала лишь растерянность. Как если бы была равнодушна к Виктору и ко всему, что связано с ним. Хотя это совсем не так.
Всего оказалось слишком много и, в то же время, недостаточно. Недосказанность всё ещё смыкалась плотным кольцом. Потому что Мия просто отказывалась верить. Это как ловушка, зыбучий песок, куда лезешь проверить глубину. И чем больше суёшься, тем больше увязаешь.
Было ещё кое-что, приставшее к Мие после разговора с Софией. Аллегра. Она просочилась в её мозг и стала ощутимее. Раньше Мия почти не думала о ней. Бывшая любовь Виктора была для неё просто образом, размытым контуром. Тенью, потерявшей человеческий облик, а заодно и своё влияние на Виктора. Далёкая, бестелесная, эфирная выдумка. Теперь же, когда Мия прикоснулась к её истории так близко, Аллегра почти приобрела материальность. Мия вдруг осознала, что эта девушка существовала, ходила по земле, а Виктор любил её, и возможно, всё ещё любит. Она оставила ощутимый отпечаток на нём. Её смерть чуть не свела его с ума. Значение этой девушки уже нельзя игнорировать, хотя Мия никогда не делала этого нарочно. Возможно, этот призрак только сегодня пробрался в их с Виктором отношения. А, может, он присутствовал между ними всегда. Незримо обнимал Виктора со спины, тянулся за ним целые годы, как навязчивая невидимка, никак не отпуская его в объятия другой женщины. Мия испытала внезапный страх от чужого присутствия. Она вспомнила сегодняшнюю ночь и кошмар Виктора. Спящая Мия показалась ему холодной. Неподвижной и неживой. Как мертвец.