− Это точка возле главной артерии помогает увеличить кровоток в организме, − он медленно нажимал на неё, удерживал пальцы на пару секунд и отпускал. Эти ранее необнаруженные Мией эрогенные зоны сладко запульсировали желанием. − Массаж этих точек способствует более чувственной прелюдии, а также более захватывающему половому акту.
− Я так и знала-а-ах.
Тягучий голос Виктора пробирался под кожу. Действовал против трезвости рассудка не хуже трения точек, ставших сейчас резко чувствительными. Щекочущее тепло хлынуло в пах. Мия попыталась вильнуть бёдрами, чтобы сбежать от ласки, целящейся прямо в её нервные окончания. Но Виктор не позволил. Его руки на ней пригвождали к матрасу, не прилагая для этого особых стараний. Мие оставалось только карабкаться по остаткам самообладания. Её сводили с ума.
— Пожалуйста, − нерешительно прошептала она, с трудом проглотив глоток воздуха.
Не вняв ни возражениям, ни мольбам, Виктор продолжал в том же ритме своё колдовство руками. Когда Мие показалось, что она безвозвратно затерялась в ощущениях, Виктор, поддев резинку её белья, потянул его за край вверх. Мию прошибла мощная сладкая судорога. Дёрнувшись, она громко ахнула от интенсивности воздействия на неё, и резко села. Руки вцепились в плечи Виктора, глаза округлились.
− Что ты сделал, как ты это сделал?
Виктор охотно принял её в объятия. Губы успокаивающе опустились на висок Мии. Но его хлещущее через край самодовольство было физически осязаемо.
− Ты!
− Я ничего не сделал. Ты сама.
Мия так и не решила, хотелось ей больше треснуть Виктора или поблагодарить. Она заставила себя выбраться из ласковых рук и встать с кровати.
− Так, − возвестила она, поправляя на себе одежду. — Идём уже отсюда. Пока ещё чего не произошло.
.
Картинки улиц быстро менялись. Мия и Виктор не придерживались определённого курса, но ноги сами вели их в Санта-Монику. По пути им встречалась разношёрстная публика. Весёлая и энергичная, наивная и свободная, отёсанная и неотёсанная. И, конечно же, обычная. Самые простые люди, каких в каждом уголке мира найдётся. Запоминающимся стал уличный музыкант, голосящий: «Эй, Джу-у-уд» неумирающих «Битлз»: его, без малого, слышала половина квартала.
Мия обожала дни, когда жизнь кажется лёгкой. Когда всё, как хмельной калейдоскопический сон. Это был украденный момент у каникул перед началом пестроты одинаковых будней. Момент необузданного счастья, поставленный на паузу. Когда это счастье приходит из пустоты, а всё остальное уступает ему своё святое место. Мие казалось, в её крови вновь заиграла юность, требующая выхода. Та самая, настоящая, где всё случается впервые. Первый автостоп. Первая любовь. Смех посреди неудач, противоречащий всей логике.
Виктор то и дело ловил Мию за руку, чтобы украсть очередной поцелуй.
− Ты такая весёлая.
− Как и ты.
Он трогательно опустил голову.
− Ты улыбаешься, и я следом. Так обычно и происходит, − в лице его что-то дрогнуло. Но Мия пока не распознавала эту эмоцию.
Природа собственного веселья была ей понятна: давало о себе знать рвавшееся наружу напряжение последних дней. Стресс смешался с облегчением и забурлил внутри безумным зельем. В родном городе мысли, упорядоченные и точные, всегда под контролем. Расписанный день, бесконечная беготня, спешка со временем притупляли остроту ощущений. И наступал момент, когда начинало казаться, что уже ничего и никогда не произойдёт. Ни радости, ни тёплых отношений, ни красивых закатов. В такие моменты Мия всегда куда-нибудь уезжала. Любая дорога всё меняет. И короткая поездка в Лос-Анджелес оказалась как нельзя кстати. Пестрящий Голливуд вдыхал силы. Город, с которым связано понятие «Американская мечта», не мог иначе. Город, построенный на мечтах искателей и авантюристов о несметных богатствах. Мечтах эмигрантов о новой лучшей жизни и грёзах начинающих актёров о блеске и роскоши Голливуда. Он ни на минуту не передавал своих жителей сну. Жизнь кипела здесь круглосуточно. Элей был ярким, сияющим, как суперновы. Просто какая-то оргия света, вспышек и пестроты. И Мия сверкала вместе с ним в этих искрах ночи.
Спустя пару часов они с Виктором нашли почти пустующий уголок пляжа.
− Пойдём ближе к воде? — сбросив с себя обувь, Мия погрузила ступни в ещё неостывший песок.
Безмятежное море лениво облизывало берег. Полная луна отливала серебристый свет на гладь воды. Мия расправила плечи, вдыхая кислород с ощутимой солью и чистым металлическим привкусом ни с чем не сравнимой свежести. Справа, в нескольких десятках шагов от них, из воды вышел юноша. Вдалеке у самых буйков виднелась голова ещё одного купальщика.