− Я тебя пугаю?
Мия замялась, тихо и неуверенно хмыкнув. Пугал ли её Виктор?
− Я не знаю, что ответить.
Он никогда не навредит ей, заигравшись в свою всесильность. Но её любопытство сражалось со здравым смыслом. Что он задумал? На что он способен? Вместе с тем, Мия понимала, она не просто зритель в стороне. Она будет участницей, испытательным объектом. Именно это не давало сделать последний шаг. Виктор казался холодным, неродным, чуждым. Возвышался над Мией леденящей нервы тенью. Грациозный тигр загнал свою газель в угол. Здесь и сейчас она не в силах его победить. И этот заведомый проигрыш необычайно подстёгивал. И заводил.
Края шорт в кулаках уже трещали от мёртвой хватки: Мия всё пыталась натянуть их пониже. Но кусок ткани всё так же прикрывал лишь задницу.
Виктор долго следил за её притихшей у шкафов фигурой, обдумывая что-то.
− Мне перестать? Только скажи…
− Нет, я хочу, − быстрый ответ, без намёка на колебания. Кончики ушей Мии горели, точно на них плеснули кипяток.
Виктор задумчиво сощурился, ища в её словах сомнения.
− Я тебя не обижу.
− Я знаю.
− И не сделаю того, что тебе не понравится.
− Разве? — издав сдавленный полусмешок-полувсхлип, Мия заправила за уши пряди. − Ты сказал, что будешь делать со мной то, что нравится тебе.
− Так и будет.
− У тебя есть какие-то предпочтения?
− Конечно. А у тебя?
− У меня?
− Да.
− Есть.
− Скажешь мне?
− Сначала ты.
Взгляд Виктора упал на съёжившиеся плечи, проследовал до слегка сведённых коленей. Затем вернулся к лицу.
− Давно хочу, чтобы ты стала покорной, даже пассивной.
Мия чувствовала, как откровение, исходящее от него, заражает её, развязывает язык, подначивая произнести в ответ не менее провокационные вещи.
− Так что нравится тебе? — настоял Виктор.
Дрожь пробежалась по её спине. Мия волновалась уже всерьёз. Но страх был не из тех, от которого бежишь со всех ног. Его влиянию хотелось подчиниться, и именно это каждый чёртов раз сбивало с толку. Эта равная борьба между тревогой и желанием.
− Мне нравится то, что происходит сейчас. То, как мои руки трясутся, и я не знаю, что ты сделаешь в следующую минуту.
Виктор улыбнулся.
− Ты кажешься такой искушённой, заносчивой, скверной девчонкой, когда ситуация не позволяет взять тебя на слово. Когда я где-то далеко и не имею возможности ничего предпринять в отместку. Твои намёки и провокации — настоящий измор, − в сухом и сугубо деловом тоне проростала предательская хрипотца. — Но едва мы остаёмся наедине, ты превращаешься в саму мисс кроткость. Просто бесподобно.
Волоски на её бёдрах приподнялись. Мия быстро прижала к ним ладони, чтобы успокоиться.
− Я не сделаю того, чего ты не захочешь. Надеюсь, ты знаешь это. Всегда знаешь.
− Знаю.
Так и есть. Она сама себя накручивала и доводила до состояния полного смятения.
− Просто неизвестность очень напрягает… Ты сказал, что будешь меня испытывать.
− Буду. И я буду тебя мучить. Как ты мучила меня.
− Хах. Я и близко не способна на то, что ты можешь учудить. Фантазии не хватит. У тебя же мозг настоящего психопата, забыл?
Виктор цокнул — то ли возмущённо, то ли со скрытым довольством.
− Паясничаешь. Восхищён твоей наглости. Будучи не в самом выгодным положении, ты даёшь волю острому языку. Но ничего, я ему сегодня найду достойное применение.
Он опёрся спиной на косяк кухонного шкафа, сложил руки на груди, демонстрируя, что не собирается вот-вот напасть.
— Что тебя пугает? Расскажи мне, и мы больше никогда к этому не вернёмся.
− Меня ничего не пугает.
− Поэтому ты едва ли не слилась со стенкой позади себя.
− Ладно, хорошо. Пытки меня пугают.
− Пытки? — он всерьёз удивился, как если бы услышал настоящую белиберду. − Много ли тебе о них известно? Уверен, что нет. Знаешь, щекотка — тоже пытка. Причём ложно кажется безобидной. Не оставляет следов, способна довести до потери сознания из-за нехватки воздуха. Её легко использовать длительное время. Есть ещё несколько гадких подробностей, до чего она способна довести… Но я хотел сказать о другом. По-моему, эффективность пыток преувеличена. Чтобы избежать наказаний, человек расскажет всё, что ты хочешь услышать. А ты думай потом, сознался он в самом деле или потому, что хотел прекратить пытки…
Сохраняя буддийское спокойствие, Виктор успел подобраться ближе. Теперь они с Мией находились по одну сторону кухонного островка. Он нарочно заговорил ей зубы. Мия же нарочно бездействовала, позволяя морочить себе голову.