Опустившись, Виктор поцеловал её у внутреннего сгиба бедра. Мягкие губы, а затем и язык коснулись между складок, где уже было влажно, горячо и всё ныло в ожидании. Виктор действовал точно, безотрывно, не торопился и не напирал. Забирая и ничего не предоставляя взамен кроме мучительно-сладкой пытки. Он делал так, как нравилось ему. Он был сосредоточен исключительно на своём удовольствии.
Голова казалась Мие чугунной. Краем сознания она уловила звук рвущейся фольги, а следом − знакомое тупое давление и долгожданное проникновение. Но Виктор задержался в ней ненадолго, вернув внимание следам. Его глаза лихорадочно бегали, совершенно незнакомо Мие. Это были эмоции человека, забывшего, что за его безумием наблюдают. Это было одуряюще красиво.
− Ты само совершенство. Посмотри на себя. Открытая, доступная, пылкая. То порывистая, как стихийное бедствие. То покорная и шёлковая.
Новое проникновение было быстрым и острым, и всё ещё недостаточным. Мие хотелось вильнуть бёдрами, до ломоты в спине выгнуться, выражая в ответ своё желание. Желание покорения, боли, растянутости, сильных толчков. Желания лежать с разведёнными ногами и умирать от невозможности кончить. Желания гореть изнутри от собственной беспомощности и бездействия.
Виктор гладил и гладил линии на коже. Чередуя ритм, он то падал в неё, то вновь замирал над ней. Мия не понимала, сбито ли её дыхание. Она была не в силах сосредоточиться на таких вещах. Словно даже мысли заглушила покорность.
Виктор снова неторопливо скользнул внутрь, чтобы уже через крохотные секунды выйти. Влажная от смазки головка мазнула по бедру Мии. Поднявшись выше, Виктор устроил ноги по обе стороны от её тела. Сняв презерватив, он сжал в двигающемся кулаке длинный и ровный, как и он сам, член. Живот его дёрнулся и напрягся. И в следующий момент на грудь Мии упали тёплые капли.
Ей казалось, она пробежала марафон или пережила какую-то экстремальную гонку. Всё ещё повиновенно не двигаясь, Мия попыталась сфокусировать зрение и прогнать морок с глаз.
− Приведи себя в порядок, − велел Виктор, отодвинувшись.
Мия механически села и роботом направилась в ванную. Будучи полностью дезориентированной, она даже не поняла, как сумела вычленить смысл из обращённых к ней слов и отреагировать на них. Я буду использовать тебя только для своего удовольствия. Наверное, она просто хорошо это усвоила за сегодня.
Ноги подкашивались, двигались несуразно и деревянно. После изоляции от своего тела, возвращённые органы чувств показались чересчур чувствительными.
Струйки вырвавшейся из душа прохладной воды заставили Мию судорожно задохнуться. Она суетливо потрогала себя между ног, не зная толком, что делать. Спустя минуту движение позади подсказало: она не одна в комнате. Её обняли знакомые руки. Виктор здесь, потому что игра кончилась. Он выключил воду, и Мию бросило в холод и резко — в жар. Полуобнажённое тело крепко прижалось к ней со спины. Мия проскребла ноготками по оплетающим её твёрдым предплечьям. Пальцы Виктора тут же оказались там, где сейчас были нужны, и сразу же начали свой отлаженный ласковый танец. Мия встала на цыпочки, задёргалась в уверенно сдавивших её объятиях. Ей хотелось забраться выше, воспарить к самому потоку. Но она уже физически не могла прижиматься к Виктору сильнее. Наступив на его босые ступни, она всё стремилась и стремилась вверх. Тело налилось тяжестью, которое сразу же покинуло его, оставив после себя лёгкость. Вздох-стон отскочил эхом от стен ванной, и Мия застыла в своём сладком взлёте. Медленно приходя в себя, она спустилась на землю.
− Ещё немного? — губы Виктора мазнули по раковине её уха.
− Нет.
Он тут же сдвинул ладонь на её бедро.
− Я не перегнул палку?
− Нет.
− Я тебя напугал?
Повернув голову, Мия поцеловала краешек его подбородка.
− Мне нравится.
.
Ужин прошёл прямо в кровати. Мия настояла: её дом — её правила. Тем более, комната и без того представляла собой воплощённый живой кавардак. Его создавали скинутые на пол подушки и одеяла, неразобранный чемодан с ворохом одежды сверху. Поверхности стола, пары тумбочек и подоконников занимали книги, журналы, учебные тетради и косметика. Виктор решил не захламлять спальню ещё больше, а сразу отнёс грязные тарелки на кухню. Вернувшись, он заметил, как Мия изучает на себе оставленные верёвкой и ремнём тёмно-розовые следы.