− До утра пройдут полностью, − Виктор спокойно погладил большими пальцами неровные узоры под локтями — они ему особенно приглянулись.
− Да, знаю.
− Тебя что-то пугает каждый раз. Скажи мне. Я должен знать. Не хочу участвовать в насилии.
− Нет, всё совсем не так!
Мия испытывала неуверенность, что не сумеет объяснить. Что прозвучит недостаточно убедительно или чересчур. Как словами передать это буйнопомешанное нечто?
− Обещаю не подвергать твои слова искажённой трактовке, − без колебаний заверил Виктор. — И услышать только то, что ты хочешь сказать, не додумывая лишнего.
Мия выдохнула весь воздух из лёгких и села на матрасе по-турецки. Повторив её позу, Виктор расположился напротив. Он смотрел на неё внимательно, даже не моргал, чтобы не упустить ни одной детали.
− Пугает — неверное слово. Скорее, мне волнительно. Но это важная часть. Без неё было бы не так хорошо. Мне волнительно, потому что я уязвима в такие моменты. Я подвергаюсь испытанию, выступая против собственной силы воли, достоинства и привычного «я». Либо наоборот могу внушить себе, будто от меня ничего не зависит. Что меня принуждают, оказывают на меня давление, а мне придётся справиться с этим. И это нервирует, стыдит и возбуждает. Я бываю в шоке от таких разных чувств. Поэтому нервничаю. Быть паинькой непросто, как ты верно заметил. Но когда мне удаётся, когда всё идёт правильно, я испытываю необычайное удовлетворение. Меня тревожат мои эмоции во время наших игр. Но никогда после. Потому что после мы оба ведём себя иначе, как ни в чём не бывало. Как сейчас. Ты никогда не оглядываешься на то, что происходило буквально минуту назад, и меняешь роли как по щелчку пальцев. «После» − это всегда про комфорт.
− Но до этого обычно преобладает тревога?
− Не совсем. Ощущения постоянно меняются. Я бываю счастлива, когда ты доволен. Когда хвалишь меня. Я испытываю облегчение от того, что наказание оказывается не таким страшным, как мне казалось. И когда всё позади, и ты обнимаешь меня, я чувствую удовлетворение от того, что угодила, и собственную значимость. И ещё — свою красоту. А когда ты холоден со мной, мне неловко, стыдно, я в замешательстве и автоматически пугаюсь. И вместе с тем, мне нравится, хотя это всё не укладывается в понятной мне картине мира.
− Тебе на самом деле хочется угодить мне или ты считаешь, что должна мне угождать?
Мия осеклась.
− По-разному. Это ничего?
− Ничего. Можно в самом деле хотеть делать то, что тебе приказывают. А можно обходиться лишь желанием угодить своему топу. Спасибо, что поделилась со мной. Я благодарен тебе за искренность и смелость пробовать. Несмотря на неопытность, ты понимаешь себя и свои чувства и не боишься их.
Мия поправила тонкую резинку для волос на запястье, догадываясь, что каждым жестом выдаёт то, как нервничает. Нет, не нервы. Просто маленький вихрь в груди.
− А ты можешь быть действительно жёстким?
− Тебе не понравится.
Мия не ожидала такого категоричного ответа.
− Мне понравишься ты.
Виктор покачал головой.
− Ты не оценишь униженность. Тебе нравятся предвкушение, азарт, любопытство и венчает это всё — сексуальное напряжение, как бантик на верхушке. А потом ты испытываешь облегчение, что всё позади. Но ощущение униженности и подавленности — это из другой истории. Точно так же лёгкое десертное садо-мазо отличается от настоящего садизма во всей своей красе. Тебя не столько привлекает боль, сколько ощущение от ожидания удара. Этому есть даже научная трактовка. Люди любят адреналиновые ситуации. Но не саму ситуацию как таковую, а адреналиновую эйфорию. За выбросом адреналина идёт выработка гормона радости и счастья. Куча кортизона в крови, и к обычному окситоцину и дофамину добавляется целый лавина серотонина. Дело в гормонах, а не в методах, как его будут получать.
− Откуда ты только всё знаешь?! − Мия шутливо сдавила его шею ладонями.
− Не так, нужно перекрыть дыхательное горло, − Виктор опустил её пальцы немного ниже. − Вот тут слабые точки. Надавив на них, можно заставить человека отключиться, − он нащупал пальцами какое-то место на шеи Мии. − Я чуть-чуть, не волнуйся.
Подушечки сначала почти ласково тёрли кожу, но Мие быстро стало не хватать воздуха. На рефлексах она схватила Виктора за запястья.
− Вот здесь, только поувереннее, чувствуешь? − объяснил он. − Теперь попробуй на мне.
Мия повторила, так же слабо придушив Виктора.
− Сильнее.
Она увеличила нажатие.