− Ты и сама найдёшь работу, без его подачек.
− Мадонна! − съязвила Грейс на итальянский манер. − Избавь меня от этого наивного дерьма. Где? Скажи мне, где раздают такие места под солнцем?
− Их не раздают. Их зарабатывают. А ты пробивная. И за словом в карман не полезешь.
− Нет, девочка. Полезу! В оба кармана, и там только дырки нащупаю. Это ты у нас будущее светило журналистики. А я та ещё специалистка хренова. Ты закончишь универ с нефиговым портфолио. У тебя даже уже есть место в престижной редакции. И почему? Потому что ты старалась, а я нет? Хрена с два. Потому что так всегда и бывает. У золотых детей всё складывается как по маслу. А у таких, как я, всё через жопу. Я могу проработать на всяких бездельников годы, чтобы отхватить кусок получше, и где гарантии, что получу его? Не хочу так. Не хочу даже пытаться прыгать выше головы. Хочу стартовать с уже достойного тёплого места, и не грызть глотки за него, − она сняла со стола ноги и села прямо. − Во всём виновата моя любовь к деньгам. Не осуждай меня. С высоты своего благополучия легко говорить, ах, есть же и другие пути достичь успеха. Есть. Да только я этого уже хлебнула сполна. И теперь хочу путь попроще.
Под озлобленной маской проглядывалась неуверенность. А Грейс с неуверенностью сосуществовала дисгармонично. Ситуация походила на бред, перевернувшись с ног на голову. Мия же просто хотела, чтобы подруга не впуталась в неприятности, из которых потом не выбраться.
− Прости, но почему мы заговорили о деньгах? Почему ты постоянно говоришь о деньгах? − растерянно, почти робко спросила она.
Грейс передёрнуло, как марионетку, которую слишком сильно дёрнули за ниточку.
− Почему? − с обманчивым спокойствием она опустила локти на столешницу. − Ты бы знала, если бы переехала сюда из Техаса с жалкими двумя сотками баксов и с узелком на палочке. Если бы свалила из дома, где щиплют кур прямо на обеденном столе. Из дома, где всего три спальни на свору орущих сопляков, четверых стариков, вечно недовольной матери и её ежемесячно меняющихся хахалей. Из дома, где воняет кислятиной, грязным бельём и дешёвым виски. Ты бы знала, если бы пожила здесь в конуре на сто тридцать квадратных футов. Если бы тебе первое время пришлось неделями жрать дешёвые макароны с кетчупом. И вопреки здравому смыслу, ты приняла бы всё это за божью милость и спасение. Потому что оно куда лучше, чем перспектива вернуться в техасскую помойку, − Грейс схватила свою сумку. Ножки резко отодвинутого стула скрипнули. − Вот поэтому, Мия, я всегда говорю о деньгах.
Она выскочила из «Старбакс», притянув к себе изумлённые взглядов посетители.
Мия почувствовала себя отвратительно, словно изнутри её разворошили, истыкали иголками. Как же сложно поддержать того, кто по-настоящему дорог. Как сложно найти правильные слова и не упустить из виду важное: один плохой совет может дорого ему обойтись.
В кармане завибрировал телефон.
− Привет, − прозвучал в трубке голос Виктора. — Хочу пригласить тебя поужинать.
− Попробуй, − в привычной фразе сквозил холодок. И собеседник это почувствовал.
− Ты чем-то расстроена?
− Нет, − Мия потёрла лицо ладонью. − Нет, что ты. С удовольствием приму твоё приглашение.
− Отлично. Есть замечательное заведение на крыше с чудным видом на город.
− Я приеду.
− В шесть подойдёт?
− Как скажешь. Скинь мне адрес.
Мия решила досидеть в кофейне. Встреча с Виктором через час. Ей незачем ехать домой.
Новый входящий звонок её обескуражил и, вместе с тем, обеспокоил. Грейс. А она не из отходчивых.
− Детка, прости меня! − затараторила та. − Я повела себя как неблагодарная сука. Наехала на единственного человека, для которого имею значение. Будто ты виновата во всех моих бедах. Я понятия не имею, чего так распсиховалась. Но ты не заслуживала всего этого дерьма.
− Всё в порядке, − ответила Мия мягко. Тревога медленно разжала свои пальцы. − Я не сержусь.
− Да ни черта не в порядке! Я хотела извиниться с глазу на глаз, но ты уже ушла…
− Я не ушла.
− Да какого чёрта, Мия! − удручённо простонала Грейс. − Я ещё и попалась на вранье. Ничтожно себя чувствую. Мне хочется разреветься на всю улицу. Прости, что заставила и тебя чувствовать всю эту хрень. Я тебя люблю, и я не умею извиняться, ладно?
− Я не злюсь. Честно.
− Со мной вечно так. Я вовремя не затыкаюсь и…
Окончание фразы потонуло в гудках проносящихся машин. Грейс шла рядом с автострадой.
− Послушай меня… Если тебе что-то нужно, что угодно…
− Я справлюсь, хорошо? − бойко перебила Грейс. − Пожалуйста. Для меня это важно − достичь чего-то самой. Я знаю, что делаю. И я всё та же. Ни под кого не прогнусь. Ни под чьи дудки не пляшу. Помнишь, как дрянь Батлер поступает с мужиками? Выжмет из них все соки, а потом выкинет на обочину этой фаталистически изменной жизни. Всё под контролем, ты не переживай за меня.