Мия рассмеялась.
− Так им.
− Так им, мерзавцам, − подхватила приободрённая Грейс. — Это мы их используем. Не они нас.
− Теперь верю, что ты всё та же, − Мия облегчённо выдохнула. − Знаешь, ты не обязана мне отчитываться. Я просто хочу, чтобы ты была осторожна.
Ещё один громкий гудок автомобиля, прежде чем в трубке прозвучал ровный голос подруги:
− Слово скаута!
.
− За нового корреспондента «Артазарт», − Виктор отсалютовал бокалом газировки.
− Мне лишь сделали предложение по работе, но я пока не их полноценный сотрудник, − возразила Мия. − Ещё рано прославлять мой успех.
− Всё равно. Я горжусь тобой.
Их бокалы соприкоснулись с глухим «чин».
− Здесь классно. Никогда тут не была прежде. Ты знаешь столько злачных мест.
− Как и ты, − в своей манере ответно похвалил Виктор. − Я прежде не посещал автокинотеатр. И благодаря тебе исправил это позавчера.
− Ну, ты вообще странный и жуткий человек. Много каких обыденных вещей не пробовал и не знал.
Виктор таинственно улыбнулся.
− Просто диапазон моих проб и рисков охватывал другие любопытные занятия.
Рыжие блики уходящего солнца скоблили по стеклянному парапету, за которым протирался город. Опустевшее небо над купольным стеклянным потолком начинало темнеть.
− Ты теперь свободна.
− Относительно. Мне же нужно подготовить дипломную к проверке.
− Зато больше не актуальны отговорки, чтобы сбегать от меня по утрам.
− Никогда я так не поступала! − повредничала Мия. − Сильно не обольщайся. Я всё ещё занятая женщина.
− Сегодня ко мне?
Виктор каждый раз сражал её этим искренним вопросом, на который теперь всегда следовал единый ответ. Мия усмехнулась, показывая всем видом, что разделяет его планы.
− Тогда поехали?
.
Когда в январе закончились снега и в феврале зарядили дожди, от окон повеяло сыростью и тоской. Именно в тот период они с Виктором научились вести свою безмолвную таинственную беседу. Застывали на тёплом островке их личного пространства на двоих. Полностью утрачивали способность думать и анализировать. Со слепой нежностью прорастали друг в друга корнями, прислушивались к жизни в своих телах, к ударам в груди, не желая разделяться. Течение времени переставало иметь значение. Это было близко к тихому счастью, если бы Мия мыслила такими категориями.
Она вспомнила Вуда. Так странно, что этот человек когда-то имел для неё значение: настолько неестественной сейчас казалась их связь. Ничего общего с новыми отношениями. Вуд никогда не затыкался. Виктор же даже своей тишиной говорил больше. Мия часто не знала, как расценивать его молчаливость. Но принимала это в нём.
В доме Виктора она то и дело присваивала себе вещи и территорию. Хозяин не относился к подобному ревностно. Поэтому вскоре в его доме почти не осталось уголка, который бы не напоминал о Мие. В шкафу гардеробной лежала часть её одежды, в гостиной — книги. В ванной − косметика. Парочка зубных щёток в одном стаканчике соприкасались щетинками, точно в поцелуе.
Но одну комнату Мия игнорировала. Не нарочно. Просто вход туда всегда был заперт. Во всяком случае, те три раза, когда она попыталась попасть в неё.
Очередным вечером, проходя мимо, Мия заметила движение в просвете под дверью. Та неожиданно поддалась, стоило нажать на ручку. Внутри обнаружился Виктор. Но куда больше изумляла изменившаяся полупустая обстановка.
− Что тут произошло?
Виктор сгрузил на новый стол лаптоп и коробку с канцелярией.
− Я давно не использую комнату по назначению. Пора её перепрофилировать. Например, в кабинет.
− Ты разбил мне сердце, − Мия изобразила шок.
− Она была тебе дорога?
− Ещё как. Гнездо разврата вероломно разгромлено.
Виктор поднял брови.
− Ну а что? Не полёт бесплотного духа же тут творился.
− Но и отнюдь не разврат. Здесь освящались страсти, которые потом возводились в ранг искусства.
− Хо-хо, − Мия осмотрелась, вздохнула. − Я буду по ней скучать.
− Неужели? Ты о ней даже не вспоминала всё это время.
− Я всегда о ней думала. Как говорится, рядом нет, но в мыслях − постоянно.
− Допустим. И какого цвета здесь дверь?
Мия механически покосилась на вход.
− Не подглядывай!
− Светло-серого! Я знала.
Виктор неодобрительно покачал головой.
− Ты задумалась.