Настроение Виктора менялось, когда ситуация поворачивалась к его старым воспоминаниям. Что-то на дне его памяти вспенивалось и, закручиваясь в водоворот, так и не переливалось через край. Мия была знакома с этой его эмоцией, как с облупленной. И узнала её снова. Что-то побудило Виктора вновь услышать эхо прошлого.
Вернувшись, Виктор протянул Мие воду. Она тут же убрала на тумбу стакан и, усадив Виктора на кровать, устроилась рядом.
− Хочешь я уеду?
Хмурый вопросительный взгляд просканировал её лицо.
− О чём ты говоришь?
− Не знаю, просто мне вдруг показалось, что я должна уйти сейчас.
Виктора теперь было сложно назвать холодным человеком. Он не отталкивал и больше не убивал в зародыше то, что, возможно, никогда не прорастёт на выжженной быльём земле. Его чувства к Мие − искренние. Он сам тянулся к отношениям, к всяческой близости. Но частично он всегда остался в себе. И эта часть, закупоренная и скрытая, никогда не станет Мие доступна.
− Наверное, на миг ощутила себя лишней, − смутившись, она пожала плечами. − Ладно, забудь, ерунду сморозила.
Руки Виктора на её ладонях сжались.
− Я никогда не думаю о тебе так. И тебе не следует. Ты не лишняя, запомни это.
Мия улыбнулась.
− Вот такое лицо мне больше нравится.
− И какое оно?
− Живое. Ну, немного злое, − её ладонь погладила его по щеке. — Не хмурься.
Виктор вздохнул.
− Это моя обычная постная физиономия. Я не хмурюсь.
Не согласившись, Мия нажала на складку между густых чёрных бровей, которая тут же исчезла.
− И не ворчи.
− Я не ворчу.
Его губ коснулись поцелуем.
− Я так делаю? − всё же уточнил Виктор.
− Ага. Время от времени. Бу-бу-бу. Бу-бу-бу.
Под настойчивым поцелуем Виктор опустился спиной на матрас. Нависнув над ним, Мия завела вверх его ладони. Виктору пришлось пропустить кисти между перекладинами кованой спинки, чтобы вместить их в небольшое пространство. Всячески отвлекая Виктора, Мия вытащила из кармана наручники. Ей не хватало скорости. Почуяв нацеленную на него атаку, Виктор ловко перехватил её руки. Металл в его крепкой хватке тихо звякнул.
− Ты украла это из моего ящика?
− Одолжила, − Мия поёрзала на нём. − Тихо свистнул и ушёл − называется нашёл, − пояснила она. Попытка вынуть из цепких пальцев наручники увенчалась провалом. Не понимая, на что Мия надеялась, Виктор удивлённо воззрился на неё снизу вверх.
− Поделись, пожалуйста, тонкостью своей тактики. И её целенаправленностью, если не затруднит.
− Ты законсервировался в одном образе. Верх здравомыслия даже в постели. Пора совершить рокировку.
Виктор иронично поморщился, раскусив её неубедительные аргументы.
− Хотела разок приструнить твою привычку всё контролировать. И поглавенствовать, само собой.
Было очевидно: потакать Виктор не намерен. Он любил выступать инициатором. Управлять процессом, отдавать и действовать. Но попытаться стоило. Новым поцелуем Мия собиралась усыпить его бдительность. Но если ей не удалось перехитрить Виктора, даже когда он был не готов к нападению, то теперь и подавно. Он снова крепко перехватил лязгнувшие по изголовью наручники.
− Ну пожалуйста, − протянула Мия невинно.
Виктор задумчиво замолчал.
− Какой из стеков, что ты видела сегодня, понравился тебе больше?
− Что?
Не ответив, он просто ждал, когда смысл сказанного уляжется в её голове.
− Орехового цвета, − наугад выбрала Мия.
− Нет. Тебе рано пользоваться такой плёткой. Я сказал − стек.
− Не знаю. Ты вообще это к чему?
Без пояснений Виктор встал и вышел из комнаты. Вернувшись со стеком, он стянул с кровати подушку, взбил её и положил на край матраса.
− Что происходит?
− Потренируйся, − Виктор протянул Мие стек.
− Ты шутишь?
− А похоже?
− Потренироваться перед чем?
Криво улыбаясь, он склонил голову набок. Мия растерялась.
− А тебе это не противит?
− Предрассудки. К тому же, ты сама этого хотела.
− Я хотела просто побыть инициативной, а не стегать тебя этой кожаной палкой.
− Поздно. Я уже понял тебя извратно, и пути для отступления нет.
Мия сомневалась в его серьёзном настрое, комкая в кулаках краешек своей юбки.
− Нет, мне это не противит, − начал объяснять Виктор. − Смена ролей — тоже удовольствие. Есть среди доминатрикс убеждённые исключения, которые так не считают. И их много. Но много и тех, кто спокойно перенимает роль подчиняющегося, потому что любит похвалу настолько, насколько и власть. И наказания тоже любят настолько, насколько и быть наказанным. Подобная рокировка либо тебя угнетает, либо делает всемогущим.
Мия тряхнула волосами, переваривая суть.