Каждое прикосновение чутких рук к клавишам извлекало из груди рояля глубокие смелые звуки. Но даже в аккуратных и мягких аккордах пробивалась мрачность и сдержанная тоска. Мия буквально видела мелодию. Под прикрытыми веками рождались видения. В этот момент Виктор не был ни незнакомцем, ни созданным ею когда-то идеальным образом. Он был оголённым стержнем без оболочки. Он рассказывал о вдавленной в память истории, что оставила внутри него выжженную пустошь и запёкшуюся кровавую корку в качестве нелепой повязки. Он рассказывал о сшитой из лоскутков кукле вместо души. Множество ударов молоточков рояля, соединённых по струнам с клавишами, отстукивали прямо в сердце Мии. И её сердце стучало в ответ**.
Она повторяла про себя: это предубеждение. Просто она знает правду и невольно всё болезненное связывает с ней. Это предубеждение. Но горло всё больше сжималось, а рёбра болели от спазмов. Скопленные под веками озёра слёз неожиданно хлынули по её щекам. Мия прижала ладони к глазам и затряслась от частых тихих всхлипов.
Музыка резко оборвалась. Знакомое чуткое прикосновение легло на женские плечи.
− Девочка моя, что случилось?
Она замотала головой. С усилием воли заставила себя успокоиться, но не вышло.
− Прости, что я… − прозвучал у уха растерянный голос. − Я не знаю, что я сделал, но прости.
Виктор ещё никогда не видел её слёз. Конечно же они напугали его.
Мия убрала руки от раскрасневшихся полосами румянца щёк и посмотрела на сидевшую рядом с ней фигуру на полу.
− Мне очень жаль, Виктор.
Он не понимал её эмоций, её слов. Тёмный взгляд обеспокоенно бегал по мокрому лицу.
− Почему ты говоришь так?
В лёгких катастрофически не хватало воздуха. Внутри всё вибрировало от неожиданного взрыва чувств и давно засевшей щемящей тоски. Мия слишком долго подсознательно боялась задавать себе вопросы, что волновали её больше, чем хотелось признавать. Она запрещала себе думать, как устала от того, что её догадки ни с кем не разделены. Вся эта мешанина наконец обретала форму мыслей. Мия вдруг подумала, что, наверное, ей всё равно. Даже если Виктор причастен к самым страшным прегрешениям. Всё равно. Ей только что косвенно рассказали кое-что поважнее.
− Мне очень жаль, что тебе пришлось всё это вынести, − прошептала она.
Его пальцы в недоумении замерли на её затылке. Затем Виктор крепче прижал Мию к своей груди. Она слышала там, внутри, его взволнованное сердце.
Виктор гладил Мию по плечам, пока её ресницы высыхали, а дыхание выравнивалось. Ничего не спрашивая, никак не порицая. Жёг до сладкой боли своим принятием, своей неуёмной верой в их единомыслие. Хотя, конечно, не было никакого единомыслия: он всё ещё ничего не понимал. Его утешения были озадаченными и немного шокированными, но никак не раздражёнными и снисходительными. Виктор безмолвно убеждал: это нормально, если чувства берут вверх. Иногда приходится бороться с эмоциями, а иногда следует отпустить их на волю.
.
¹Твоя мать проговорилась, что ты приедешь сегодня.
²Я так и знал.
³Они перенесли игру ради меня, представляешь?
⁴Надо же!
.
*Жаклин просит Виктора сыграть Chopin: Nocturne No. 20 in C-Sharp Minor.
**Martin Jacoby «Bright Lights»
Часть 30. Час быка
But my peace has always depended
Но мой покой всегда зависел
On all the ashes in my way.
От пепла, лежащего предо мной*.
(с)
Амстердам просыпался рано. В семь утра парки уже заполнены бегунами, йогами, велосипедистами и другими ранними пташками. Виктор рассказал, что велосипед в этом городе − основное транспортное средство. Спокойно передвигаться на нём в любую непогоду − обычное дело тут. А умение оставаться невозмутимым под стеной воды и продолжать заниматься своими делами − часть стиля жизни голландцев.
Жаклин с Ноэлем не преувеличивали: Амстердам − это про цветы. Здесь они всюду. На рынках, в специализированных лавках и продуктовых магазинчиках. В уличных гастрономах, флористических студиях и на заправках. Прямо на выходах из супермаркетов простирались целые витрины букетов. На разбитых прямо во дворах цветочных ярмарках продавалось много рассады и царство луковичных. Здесь было всё: от роз и тюльпанов до диковинки вроде скабиозы, хелеборуса и магнолии. Не удержавшись, Мия купила «рембрант букет» за 9.99 евро.