Виктор потупил голову. Как никогда Мия понимала его, представив самый трудный отрезок его жизни. Все эти растроганные восклицания и нудные вопросы из рода: «Ты в порядке?». Виктору неоткуда было знать наверняка: близкие успешно делают вид, что заботятся о нём, или этот коллективный тремор ради усмирения совести? Осознание, что он ошибался всё это время, наверное, стало для него новым опытом. Мия даже мысленно посочувствовала Софии. В её обвинениях фигурировали по большому счёту оправдания. Она не только нападала, но осознавала и собственную вину.
− В общем так, − огласил Артур с несвойственной себе строгостью. − Разговора не выйдет.
− Уже вышел, − Виктор опустился в своё кресло, выразив происходящему уверенное отрешение. − Вы желали высказаться. Мне не жалко. Надеюсь, вам полегчало.
София оторвалась от груди Артура.
− Я больше не вернусь к этой теме. Никогда. Но я и не могла делать вид, словно ничего не произошло. Словно у меня провал в памяти.
Ксандр, по большему счёту проявивший себя за вечер как молчаливый наблюдатель, заговорил глубоко и спокойно:
− Виктор. Сегодняшний ситуация возникла не потому, что мы тебя ненавидим. Надеюсь, ты понимаешь это.
Кулак Виктора окреп на короткий миг, чтобы тут же разжаться. Линия скул тоже стала мягче.
− Знаю.
Тишина потеряла свою напряжённость. Артур первый просветлел и заулыбался.
− Пс-сть, Ксандр, может, ещё вина?
Впрочем, чувство неуместности так и осталось главенствовать вечером, и тот закончился тихо и слишком рано.
.
На небосводе ночного Амстердама серебрилась полная луна. Мия никогда не видела её такой яркой, большой, искушающей.
Она всячески пыталась заинтересовать Виктора, чтобы тот стал инициатором разговора. Но Виктор молча вёл одолженный у Жаклин aston martin. Машинально сворачивал на нужных перекрёстках и не замечал красоты момента. Амстердам не знал, что стряслось у его жителя. Всё осталось в его улицах видимо прежним. За обнажившиеся чувства одного смертного Боги не обрушили на землю катастрофу, на небе не сверкали молнии. Ход времени не прервался тоже.
Только остановившись у ворот родного дома и заглушив мотор, Виктор заговорил:
− Прости, я не хотел этой ругани, хоть и активно её поддерживал.
Мия неловко потёрла кончик замёрзшего носа.
− Это же неизбежно, я понимаю.
− Не так я себе представлял твоё знакомство с моими друзьями. Вообще не стоило вести тебя туда, пока у меня масса неразрешённых конфликтов. Просто мне так хотелось показать тебя всем.
Дом уже спал, когда они тихо прокрались в свои комнаты.
У дверей Мия коснулась чужой руки в безмолвной просьбе. Знающий взгляд остановился на ней, и Виктор вошёл в её спальню.
− Я думаю, кое в чём они неправы. Тебе не плевать. Ни сейчас, ни тогда. Просто наступает момент, когда ты должен подумать о себе и уйти. Иначе всё это тебя уничтожит.
Виктор сел на край кровати. Подавшись корпусом вперёд, сложил сцепленные в замок пальцы между коленями.
− Ты даже не знаешь, что я сделал. Но всё равно встала на мою сторону.
− Неважно.
Виктор смерил её долгим взглядом. Мия пожала плечами.
− А кого мне было защищать? Софию? Она мне не так дорога. Вообще не дорога, если уж честно.
− Ты должна защищать то, что правильно.
− О том и речь. Я защищала. У всех своя правильность.
Она опустилась на пол перед ним. Как всегда делал он. Погладила шёлк его рубашки.
Виктор воспринял её внимательный взгляд как приглашение к разговору. Вот оно. Он у неё на ладони. Сейчас. Желание Мии вот-вот претворится в жизнь. Душа Виктора долго оставалась для неё неизведанной территорией. Мие казалось, она забыла всё, что знала о нём. Почти правда. Чётких мыслей не осталось, одни фрагменты, в которых уже не отделить правду от домыслов.
Внимание выхватило наручные часы, сомкнутые на мужском запястье. Час быка. Время предрассветного сумрака. Самая тревожная часть суток, когда всё живое наименее защищено. Томительный для человека момент на пороге рассвета, когда властвуют демоны зла и смерти. Время, когда человек уязвим.
Перед верхней ступенькой эшафота замираешь в первобытном страхе. И Виктор медлил. На прикрытом полутенью лице не проступало эмоций. Так выглядело согласие.
Позволь мне тебя понять, Виктор Ван Арт.
− Мою девушку звали Аллегра. Мы были вместе с юности. Учились в старшей школе. Затем и в консерватории. Она стала для меня непостижимым идеалом. Я терял голову от любви. В этом весь я — целиком и полностью принадлежу одной-единственной. Но спустя годы между нами появились недопонимания…
Голос заложника воспоминаний не дрожал, как Мия того ожидала. Но стал заметно тише. Длинная пауза предвещала большой скачок в истории. Виктор понимал, перед своей девушкой не предстало говорить о бывшей любви, и пропустил часть истории.