Мия встретилась с сосредоточенным взглядом напротив.
− И я не двигалась. Буквально. Все семь минут, пока ко мне добирался медбрат из другого корпуса. Я просто стояла, как статуя, держала ногу на весу. Вся тряслась от напряжения, теряла равновесие. Но делала то, что велено. Мне было одиннадцать. Я понятия не имею, зачем сделала это. И тот случай − не единственный пример, когда во мне проявлялось такое желание.
Строгая напряжённость на его лице таяла, показывая под собой осмысление, граничащее восторгом? Дикий огонёк в зрачках, как мимолётная вспышка, быстро исчез. Он посмотрел на Мию, словно она говорила на неизвестном ему языке.
И вдруг встал. Протянул Мие руку.
− Пойдём.
Мия послушно взяла его ладонь в свою.
− Я полагала, мы сегодня просто говорим.
− Теория на сегодня отменяется.
Часть 6. Как его зовут?
И я не двигалась. Буквально. Все семь минут, пока ко мне добирался медбрат из другого корпуса. Я понятия не имею, зачем сделала это.
Она запомнила тот день хорошо. Тренировка сразу пошла наперекосяк. Перекаты у Мии выходили рваными, броски — низкими. Булавы валились из рук. Взгляд тренера, наблюдающего за своей ученицей, говорил: плохо, очень плохо. Мия с ранних лет чётко усвоила, она должна стать хорошей спортсменкой. Самой лучшей.
Но сегодня похвалы не будет. Ловкость и изящность, которые отличали её от остальных девочек-гимнасток, она не проявила. Мия была уверена, её обязаны поругать. Она показала себя неповоротливой и неуклюжей. Её отправят домой. Запретят приходить на занятия неделю. Или наоборот заставят работать на износ.
Но дипломатичный тренер только терпеливо заверял:
«Не отчаивайся. Всё получится».
«Попробуй ещё».
«И ещё».
«Просто плохой день».
«Ты растёшь, Мия. И не успеваешь привыкать к своему изменяющемуся телу».
Всё в Мие воспротивилось. Она ужасно справилась и заслуживала, чтобы её отчитали. Это ведь стимул стараться лучше.
Ещё пара попыток, и Мия неудачно приземлилась на пол спортзала. Плечо разнылось сразу же. А вот боль в лодыжке стала ощутимой, только когда Мия попыталась перенести вес на стопу.
«Не двигайся», − велел испуганный тренер.
Сквозь боль прорывалась неизвестная щекотка, растекающаяся внизу живота.
Мия всё же получит своё наказание.
Она замерла. И не шелохнулась, пока не подоспела медицинская помощь.
.
− Почему это… − Мия растянулась в улыбке, − теория отменяется?
− Я так решил, − его тон подсказывал — вопрос ему явно не по душе. — А ты здесь делаешь то, что я говорю.
Комната сессий снова отличилась небольшой перестановкой. К тому же, сегодня здесь было слегка прохладнее, чем в предыдущий раз.
Зайдя сзади, он опустил руки на талию Мии, нащупал под одеждой трусы. Затем проверил и наличие бюстгальтера.
− Ты упрямо продолжаешь носить бельё.
Он оттянул ткань на спине и, забравшись в вырез, расстегнул застёжку лифа. Затем стянул с плеч лямки.
− Тебе это не нужно.
Мия издала возмущённый смешок.
− Намекаешь, что у меня нет груди?
Она сразу поняла, что просчиталась со шпилькой остроумия. Она ошиблась уже когда просто открыла рот.
− Не разговаривай. Здесь. Пока я. Не позволю, − отчеканил он каждое слово, встав перед ней.
− Я не…
− Я задавал вопрос? — этим тоном можно было придавить, как бетонной плитой. — Я хоть что-то спросил у тебя?
Внутри Мии всё застыло.
− Нет.
− Тогда почему ты болтаешь, если тебе не разрешали?
Он вгляделся Мие в лицо. Невыносимое, но тем и манящее ощущение, провоцирующее кровь прилить к щекам, шее, груди.
Чужие руки пролезли сверху под сарафан и потянули расстёгнутый бюстгальтер. До этого Мия была убеждена, бельё через одежду наловчились снимать только женщины. Прохладные костяшки мазнули по коже, заставив вздрогнуть. Вытащив лиф из правого рукава, он рассмотрел его.
− Какая прелесть, − в голосе же прощупывалось пренебрежение. − Подкладки для визуального увеличения объёма − обман ради сомнительной уверенности в себе.
Он отбросил бюстгальтер на стул.
− Они не для увеличения объёма, а для поддержания формы, − голос Мии вибрировал.
− Мия…
− Это не обмана ради.
− Мия!
Он встал вплотную и с тихой опасностью бросил:
− Замолчи.
− Да, господин.
Он сощурился.
− Как ты меня назвала?
Этим обращением Мия хотела реабилитироваться. Но, кажется, только ухудшила ситуацию.
− Господин.
− Я не велел так меня называть, − он угрожающе приблизился к её лицу. − Твоя самодеятельность крайне дерзка. Ты до сих пор не разобралась, что есть послушание.