− Да. Конечно.
− Станешь сегодня покорной?
− Да.
− Скажи вслух.
− Я буду сегодня самой покорной.
− Что будешь делать?
− Всё, что ты скажешь. Просто скажи, что мне сделать.
Слегка подтолкнув в спину, Виктор подвёл Мию вплотную к кровати. И заставил её всю превратиться в слух.
− Остаться со мной навсегда, − наконец, прошептал он в ответ. Мия весело фыркнула. — Подними руки над головой.
Он снял свитер и футболку, обнажив Мию по пояс. Конечно же, не отказал себе в удовлетворённом комментарии. Сведённые впереди кисти скрепили ремни. Затем горячие губы задели щёку Мии в поглаживающей ласке.
− Я хочу, чтобы сегодня ты была особенно повинующейся, податливой, виктимной. Не шевелись, не ёрзай, не участвуй. Просто принимай всё. Так каждый поцелуй, каждое прикосновение покажутся ярче, острее. Не выпускай энергию через лишние движения. Будь послушной девочкой. Испытай то, как от крайнего напряжения тело становится более восприимчивым, а ощущения обостряются.
Мия упоённо слушала, чуть повернув голову в направлении волшебного голоса. Она уже отчаянно хотела, чтобы Виктор поторопился. Но отлично понимала: впереди, никак иначе − изнуряющее испытание.
Её джинсы и бельё по-хозяйски спустили к щиколоткам и по очереди сняли с ног вместе с обувью и носками.
− Только я не…
− Что?
− Ладно, ничего. Делай всё, что хочешь.
− Нет, так не пойдёт. Скажи мне.
− Это глупости, забудь, зря брякнула.
− Мия, − секунду-другую он пытался расшифровать прихотливый ход её мыслей. Затем с нажимом добавил: − Не темни. Разговаривай со мной обо всём, что тебя волнует.
− Только не смейся.
− Я никогда не стану потешаться над твоим доверием.
Нервно выдохнув, она сдалась и быстро забормотала:
− Просто… покорность и бездействие… Мне нравится. Но разве это не значит, что я веду себя, как…
− Кто?
− Как грёбаное бревно.
Виктор должен был посмеяться. На его месте Мия однозначно бы рассмеялась.
− Не волнуйся, − без намёка на иронию и осуждение прокомментировал он. − У женщины в принципе пассивная роль в постели. Разумеется, если мы говорим о реальном сексуальном акте, а не о порнографическом кино, где мало настоящности. Кроме того, пассивная сторона по-своему очаровательна.
Ладони Виктора начали медленно путешествовать по её телу, задерживаясь на участках мягкой плоти.
− Не трать попусту время на вину за неправильность происходящего. Мы с тобой взрослые люди. Всё, чем мы занимаемся − наше личное дело. Слушай своё тело. Если ему нравится покоряться, если нам обоим это нравится, ничего правильнее не существует. Поняла?
− Да.
− Хорошо, − очередной мягкий укус у основания шеи, и Виктор отступил назад, оставив после себя зябкую неуютность. − Встань на четвереньки.
Забравшись на кровать, Мия опустилась в коленно-локтевую позу. Ткань мужских брюк шершаво коснулась её кожи. Она вновь беззащитно раскрыта перед ним. Нагишом по самую душу. Но с каждым разом уязвимое положение смущало всё меньше. То, что она обнажена, а он полностью одет, лишь добавляло остроты её беспомощности.
Позади послышался шелест ткани. Слегка склонившись над ней, Виктор погладил Мию по животу. От голого мужского торса исходило тепло.
− Обычно ты тарахтишь без умолку. Я рассчитывал, так будет и на этот раз. И тогда я бы сказал, что заткну сегодня все твои дырочки. Но то, что ты не даёшь мне повода принять такое решение, не значит, что я этого не сделаю.
От потрясения внутренности словно ошпарило вскипевшей кровью. Голова пошла кругом от жара, а колени подкосились. Мия была близка к тому, чтобы отстраниться, тем самым остановив Виктора. Или просто начать задавать вопросы. Но ведь она поклялась в смирении сегодня. Обещание перекрыло голосовые связки, не давая протестам вырваться на волю.
Виктор принялся осыпать её спину поцелуями. Закованная собственными чувствами Мия замерла, как бабочка в сетях. Ей нравилось, она предвкушала, несмотря на уже привычную волнительную лихорадку. Смесь эмоций вылилась во что-то загадочное и ранее неизведанное. И та ширилась, захватывая всё новые участки разума.
Дорожка поцелуев прокладывалась по самым уязвимым линиям. Прикосновения оставляли за собой мокрые следы слюны. Обласкав каждый позвонок, умелые губы достигли ягодиц. Язык ощущался на теле как кончик раскалённой плети. Томление было изматывающим, разрывало терпение в клочья. Но Мия так и не шелохнулась. Скреплённые ремнями кисти лишь сжали покрывало.
− Ноги шире. Ещё. Вот так. Умница.
Виктор вылизывал бёдра Мии с полной самоотдачей. С такой тщательностью, будто хотел попробовать на вкус каждый дюйм кожи. Снова поднявшись выше, он прошёлся по влажным складкам половых губ. По кольцу сжатых мышц. Закончил путь на копчике и снова двинулся вниз, остановившись там. Мия рвано задохнулась от необычности ощущений. Недостаток такого тактильного опыта заставил её задрожать. Ей многого стоило не сжаться. Самых жадных к ласкам точек на теле касались так самозабвенно. Без стыда.