− Какая послушная. Как хорошо вышколена, − похвалил Виктор. − Кто тебя учил?
− Ты.
Он одобрительно хмыкнул и принялся вновь осыпать её откровенными поцелуями. Теперь они отзывались на жаждущей плоти подобно касаниям крыльев бабочки. Язык и дыхание, странствующее по телу, по-настоящему испытывали его самые интимные точки. Между ног Мии уже всё пульсировало. Она сходила с ума от невыносимой, почти болезненной нужды, которую возможно утолить лишь жёсткой распирающей наполненностью.
Едва мышцы напрягались, Мия посылала им сигнал расслабиться. Она делала это не только ради Виктора. Он любил её покорность, даже безучастность. Любил, когда она отдаётся ему полностью. Но Мия и сама оценила прелесть момента, когда от неё ничего не зависит. Есть особое наслаждение в том, чтобы быть просто сосудом, который партнёр наполнит, как ему захочется. Сколько она сумеет вместить в себя ощущений, прежде чем сдастся им?
Блуждающие по телу касания вдруг исчезли, и Виктор, обойдя кровать, опустил одно колено на матрас. Пояс его брюк был расстёгнут. Те слегка сползли на бёдра, выставив напоказ привлекательный жилистый живот. Виктор склонился к Мие и проник языком в раскрытый в немом стоне рот. Затем выпрямился, облизнул свои губы в желании получше распробовать поцелуй.
− Посмотри на меня.
Мия подняла подбородок. И пропала. Небольшая небрежность в волосах Виктора выглядела очаровательно. И это резко контрастировало с грубым выражением голодного огня на лице. Виктор сунул ладонь в ширинку, погладил себя, высвободив.
− Открой рот.
Едва губы Мии разомкнулись, он накрыл ладонью её затылок, направляя себя. По языку скользнула гладкая головка. Бёдра Виктора начали медленно качаться, задавая ласкам ритм. Дюйм за дюймом в горячую тесноту пробирался ровный твёрдый член. Мие он нравился. Совершенный. Её вдруг заштормило от накала происходящего. Мышцы челюсти горели от ответственных стараний. Пустяки. Тихие постанывания сверху с лихвой компенсировали все неудобства.
Мия развела локти, насколько позволяли стянутые запястья, и опёрлась на них крепче. Движение заставило Виктора проникнуть в неё глубже. Поглаживая рыжеватые пряди, он начал быстрее подаваться вперёд-назад. Он исследовал «первое отверстие». Всласть. Досыта. Как ему хотелось. Захмелевшая Мия неожиданно для себя пророкотала, завибрировав всем горлом.
По обыкновению Виктор отстранился в самый разгар момента. Словно для него это всегда слишком сильные ощущения. Он встал. Ушёл назад. Мия успела заметить, каким мокрым его сделала. Шорох одежды и фольги, а затем ягодиц коснулись уже голые бёдра. Вершинка члена прижалась к влажным складкам и, раздвинув их, скользнула внутрь. Виктор замер, дав им обоим насладиться близостью тел. Вздох застыл на раскрытых губах Мии. Идеальность мига не хотелось разрушать. Виктор проник дальше, середина члена создала нежное трение по точке удовольствия. А возвращаясь назад в мучительном темпе, он продавливал чувствительный вход.
Взявшись за бёдра Мии, Виктор принялся качаться, притягивать к себе податливое тело. Наслаждение скапливалось внизу живота Мии, там, где они с Виктором были соединены. Требуя выхода. Требуя двигаться в их поиске. Но она следовала другим велениям и не проявляла активность.
Остановившись, Виктор медленно покинул «второе отверстие». Сердце предательски пустилось в галоп. Мия запаниковала, невольно застыв. Дьявол! Это сложно. Принимать всё, что дают безоговорочно — это всё ещё испытание.
До одури долго ничего не происходило. Целую вечность. Целых десять секунд: Мия считала, чтобы вернуть себе эмоциональное равновесие. Наконец, спины коснулась грудь, а слуха — тихий голос с привкусом веселья:
− Моя девочка испугалась?
Мия в изумлении моргнула. Это последнее, что она ожидала услышать в такой момент.
− Нет.
Поглаживая её талию, Виктор прислонился щекой к её разгорячённой щеке.
− Не бойся. Ничего не будет.
− Я и не боюсь.
− У тебя есть опыт?
− Полторы неудачные попытки.
Поднявшись, Виктор вновь оставил после себя холодную неуютность.
− Я приготовил для тебя кое-что.
Он вынул из бумажного пакета упаковку. Мия не понимала, что это, пока ту не вскрыли. Чёрная конусообразная штука с широким наконечником была мягкой на вид. Виктор не дал её толком изучить. Следом он достал тюбик и выдавил из него гель на кончик пробки.