− Как всё прошло?
− Нормально.
Жаклин, Мия и Ноэль синхронно выдохнули, заулыбавшись.
− Следователь не промах. Всё пытался вытащить козырь из моего рукава. Допрос с ним походил на беседу Ганнибала Лектера и Клариссы Старлинг.
− Кто из вас был Ганнибалом? — пошутила Мия, испытав головокружительное облегчение. Несмотря на очевидную иронию в своём вопросе, она в самом деле сомневалась, кто ещё кого извёл.
Жаклин рассмеялась. Будто один голос Виктора, вернувшийся в стены дома, заставлял её воспрянуть духом.
.
Сидя за пустым столом под одинокой лампой, Мия, Ноэль и Жаклин слушали Виктора, не перебивая. Утомлённый, он говорил о допросе монотонно и безжизненно, как если бы зачитывал напичканный терминами протокол. Следствие пояснило, что недавно произошёл похожий случай, при аналогичных обстоятельствах — подрезанные тормоза, улетевшая в обочины машина, возгорание. Ко всему прочему, по делу вспыли новые улики. Смущающим фактором стал зимний визит Виктора в Амстердам. Совпадение вызвало у следствия подозрения.
Ноэль озвучил волнующий всех вопрос:
− У них остались ещё какие-то вопросы к тебе?
− Нет.
Едва рассказ кончился, усталость взяла над Виктором окончательную победу. Роняемые на его лицо тени подчёркивали заострившиеся скулы. Синие ложбинки под нижними веками из-за нездоровой бледности приобрели чёткость.
− Прошу меня извинить, − Виктор поднялся со стула. − Я лягу пораньше спать. Сегодня был не самый приятный день.
− А ужин? — спросил Ноэль.
− Я не голоден.
− Конечно, дорогой, отдыхай, − поддержала Жаклин.
В нерушимой тишине шаги на лестнице прозвучали громче обычного.
− Я тоже не хочу есть, − Мия встала. − Спокойной ночи.
− Доброй ночи.
− До завтра, Мия.
Она помялась у закрытой двери спальни. Впереди простиралась не просто деревянная преграда. А треклятый выбор, такой обширный, такой трудный. Отправиться к себе или войти в комнату. Быть рядом или дать одиночеству вылечить его. Собственная вымотанность туманила разум. Какое решение правильное, а какое — просто в личных интересах? Этот феномен измучил сегодня всех. Мия осведомлена о трепетном отношении Виктора к границам и не собиралась их нарушать. Но вдруг это не тот случай, когда нужно отстраняться? Мия не представляла, как Виктор отреагирует на её появление, словно имела дело с незнакомцем.
Страшно до чёртиков.
Справившись с наваждением, она сжала в кулак нервно-холодную руку и постучала.
− Войди.
Он сидел на краю кровати. Взгляд сурово выхватил непрошеную гостью, тяжело проводил её, пока та не опустилась рядом на матрас. Хотелось сказать что-то, утешить, пообещать банальных глупостей. Но уместные слова не шли на ум. Рука Мии рассеянно накрыла обтянутое брюками чужое бедро. Пальцы дрогнули и сцепились на колене.
В молчание утекали минуты.
− Я просто зашла пожелать тебе доброй ночи.
Виктор не отреагировал. Мия остро ощутила на языке недосказанность.
− Доброй ночи, вот.
Уставший и раздражённый, он перевёл на неё воспалённые глаза, и выражение его лица машинально смягчилось.
− Если хочешь поговорить… Сегодня или потом. Если тебе нужно…
− Нет.
Мия проигнорировала жёсткий тон. В груди приятно догорали остатки тревоги. Всё позади, и это главное.
Решение так и не пришло. Никак не получалось разобраться, мешает ли Виктору чужое присутствие. Сам он не прогонит её. Даже дипломатично, «Пожалуйста, оставь меня». Он никогда не посмеет таким образом оттолкнуть Мию.
Интуиция подсказывала, что сейчас Мия всё же раздражитель. Не зря Виктор скрылся в своей спальне. Как дикое животное он загнал себя в собственное логово. Ему понадобилась отдельная комната, чтобы оставить за дверью чужие нужды, вопросы и невзгоды. Сегодня его заботил только он сам. Просто наступает момент, когда нужно уйти. Иначе тебя всё это уничтожит. И Мия не хотела вторгаться в личное пространство, боясь, что разрушит их с Виктором тонкую связь.
− До завтра. Поспи, ладно?
Так и не дождавшись ответа, она встала. На кончиках пальцев тут же мягко сомкнулась прохладная рука. Лицо напротив было лишено эмоциональной окраски.
− Ты мне очень нужна сейчас.
Прямо в одежде они легли на неразобранную кровать. Грудь к груди. Двое в комнате, словно на личной орбите, искали друг в друге поддержку и успокоение, скрываясь под оболочкой от внешнего мира.
Виктор продолжал хранить молчание. Мие были хорошо знакомы десятки оттенков его тишины. Например эта означала, что продолжение последует. Просто надо подождать. Его апатия — обычная реакция на стресс. Допрос стал болезненным напоминанием о том, что там, под рёбрами, всё мёртво. Сегодня Виктор отдал на растерзание большой кусок себя. Его душу поковыряли ржавыми гвоздями. И теперь ей снова нужно немного времени в покое, пока раны не затянутся. Трудно снова прыгать в бездну, из которой так долго выбирался. Трудно осознавать, что выход из неё занял слишком долгий отрезок жизни.