Вид налившихся краской синяков под глазами Виктора не пугал Мию. Это пройдёт. Это останется в «сегодня». Врата личного ада разверзлись перед ним снова. Он − Атлант, не удержавший на плечах своё небо. Но он будет в порядке.
Слитное в единую мелодию шипение дождя, ветра и стуков по карнизам пронизывало безмолвие. В сознании осталась лишь поразительная пустота. Мия не ощущала ни тревоги, ни оцепенения. На смену им пришло смирение. Просторная кровать сузилась до размера радужек тёмных глаз. Взгляд Мии блуждал по ним, пока веки Виктора тяжело не опустились. Внутри что-то болезненно застонало, и Мия погладила шершавую щеку.
− Ты не обязан быть всегда таким сильным.
К чему она призвала его, Мия и сама не догадывалась. Просить Виктора вспарывать собственную душу − заранее провальная идея. Ему никогда не хочется кричать до жалящего раскалённого хрипа в горле. Он − это тишина. Она его излечение. Мие просто хотелось что-то сказать, лишь потому, что она была здесь. Не лишняя, а нужная ему. Она тоже лекарство. Её присутствие идёт Виктору на пользу. Он сам попросил её остаться.
На медленном выдохе Мия подалась вперёд. Теперь она не видела лица. Слышала только тихое дыхание над ухом. Носа коснулся запах. Идеальный, чистый, уютный в своей прохладе и уже родной. Неизменный парфюм, напоминающий своими нотами кожаный салон дорогого авто, глянцевые страницы свежего журнала и немного грейпфрута. А вместе с ними − личный, несравнимый, отдающийся мурашками на затылке, запах человека. Он витал так близко. Напоминал Мие, что они с Виктором были счастливы ещё какие-то сутки назад.
Больно… И так чертовски неправильно. Чем ты это заслужил? У судьбы была причина так с тобою поступать? Разве Всевышний смеет так терзать своё творение?
Помоги себе чем-либо. Чем угодно. Неважно. Мия готова ждать окончания плохих дней, ведь после бесчисленных сражений настоящий Виктор вернётся. И он вернётся к ней.
Закрой глаза. Подумай об этой девушке. В удовольствие или в утешение. Пусть она заставит тебя испытать старые эмоции. Пусть твоё сознание вспомнит её плечи и волосы, а сердце укутает покой. Задержись на красивой улыбке. Глубоко вздохни, пробудь в себе столько, столько потребуется. Излечись и возвращайся. Попытайся отпустить. На этот раз брось поводья, что плотно сомкнулись вокруг твоей души. Вина — это буря. А ты — человек, не обязанный всю жизнь провести в шторме.
.
Мокрое стылое утро било сквозь просветы в торопливо задёрнутых шторах.
Мия проснулась одна. Умывшись, сменила измятую за ночь одежду и отправилась искать Виктора.
Он сидел там же, где вчера она нашла Жаклин. Смотрел вперёд с хронической скукой и умудрённой уверенностью. Ни следа, ни единого отпечатка минувших часов. Но Мия и не сомневалась, что так и будет.
Ручейки воды стекали по карнизу, создавая музыку капели. Солнце тускло просвечивало облака.
Виктор нежно улыбнулся ей.
− Доброе утро.
− Здравствуй, садись, − он освободил кресло. − Это теплее. Хотя здесь и прохладно, но нет сквозняка.
Их губы коротко соприкоснулись в приветственной нежности. Мия устроилась в кресле, завернувшись в оставленный Виктором плед. Сырое утро приятно бодрило.
Рядом на собачьей подстилке лежал Ной. Теперь он почти не разлучался со своим хозяином. Ходил следом ненавязчивым хвостиком. Упоённо прислушивался к его голосу, будто всё-всё понимал. И, конечно, в преданном желании контакта не упускал шанса уложить морду ему на колени или на ботинки.
Мия тепло залюбовалась псом.
− Он такой спокойный. И ласковый. К тебе в большей степени.
− Активничает на прогулках, − пояснил Виктор. − Щенком был ненамного активнее.
− Сколько ему?
− Семь.
Словно поняв, что обсуждают его персону, Ной сонно приоткрыл глаза. Собачьи уши локаторами навострились на источник звука.
− Хочу забрать его с собой. Всегда хотел, но не мог сделать этого раньше. Я не сумел бы заботиться о нём, я о себе-то поначалу не мог позаботиться.
На руке Мии сомкнулись пальцы Виктора. Мия быстро подняла взгляд.
− Спасибо, что была со мной вчера.
− Ерунда, − скованно пробормотала она.
− Нет, не ерунда. Ты с одинаковым рвением тянешься ко мне и в светлые, и в тёмные времена. И это восхищает.