Мия тяжело вздохнула.
− Легко разделять плохой период, когда заранее известен его благополучный итог. Я не сомневалась, что всё закончится хорошо. Ты ведь ни в чём не виноват, у них ничего на тебя нет.
Виктор отвернулся, посмотрев перед собой. На скулах заиграли желваки.
− Знаю, как это выглядит со стороны. У меня был мотив…
− Виктор, − покачав головой, Мия шёпотом добавила: − Нет.
Он в непонимании сощурился.
− Я сказала, что спрошу лишь раз, на этом всё. Ты не обязан постоянно оправдываться. Я услышала твой ответ. А как там на самом деле − неважно.
− Так быть не должно.
− Я бы всё равно выбрала твою сторону.
− Нет, не выбрала бы! − от нетерпящего пререканий тона Мия вздрогнула. − Я тебе запрещаю оставаться с таким человеком. Это безответственно и против всей рациональной логики.
Мия не собиралась препираться. Бесполезно. У Виктора прямо обострился синдром самозванца. Она никогда не замечала за ним ничего подобного. Наоборот, всегда уверялась, что ему отлично известно, чего он стоит. Но Виктор отчего-то разучился ценить себя. Он уверен, что виноват в смерти бывшей девушки, потому что оказался недостаточно предусмотрительным, чтобы предотвратить чужую жестокость. Однажды он просто возненавидел себя и теперь всячески настраивает людей на те же эмоции. «Мои друзья ненавидят меня. Моя семья ненавидит меня. И ты, Мия, тоже держалась бы от меня подальше. Во мне масса непроработанных чувств, которые я периодически отыгрываю на других людях». Этим аргументом он отталкивал её поначалу?
Если бы я сумела показать, каким вижу тебя со стороны, ты бы перестал сомневаться, когда слышал о своей необыкновенности.
− Многие спрашивали, почему я просто не поговорил с кем-либо о случившемся. Но это моя жизнь. Взваливать на других эмоциональный груз — не в моих порядках. В ошибках сложно сознаваться. Я обидел свою семью и друзей. Они никогда не забудут этого. Я никогда не восстановлю то, что разрушил. Никогда не верну сказанное. Я хотел задеть их, сделать им больно. Чтобы хоть кому-то стало хуже, чем мне. И они это помнят. Есть раны, которые не заживают. Остаются рубцами на всю жизнь.
− Ты не можешь вернуть слова. Но скажешь другие. Ты не можешь восстановить разрушенное. Но построишь новое. В ошибках и правда сложно сознаться. Но ты это уже сделал. А это сложно.
Виктор безучастно рассматривал пейзаж перед собой, словно заранее зная, что его не убедят. Некоторые уверения никогда не достигнут его сознания, оставаясь в другом потоке времени и пространства.
− Позавчера ты сказала мне простую, но важную вещь. Что я ничего ужасного не сделал, а просто защищался. Ты сказала, что я не виноват.
− Все должны были тебе это сказать.
− Нет. Никто не говорил. Это такая банальность. Но она помогла.
− Прости, что была банальна.
− Ты не понимаешь! − он сильнее сжал её руку. − Возможно, если бы кто-то сказал мне так в своё время, это бы облегчило моё существование. У меня долго не получалось забыть и двигаться дальше. Я всегда мысленно возвращался в прошлое и думал, а каков был бы исход, поступи я иначе. Не окажись я таким глупым и равнодушным, трагедии бы не произошло или она была неизбежна? Если бы меня хоть немного убеждали в невиновности, кто знает, вдруг мне стало бы чуть-чуть лучше, − неожиданно Виктор заговорил горячим незнакомым голосом: — Я виноват. Так или иначе. Я не желал ей зла. Даже если она изменила мне со всем миром, она ведь не заслужила за это смерти. Она умирала одна, в боли и страхе, и именно я обрёк её на смерть. Какими бы подонками ни были убийцы, на них лежит меньшее преступление. Она для них − никто. Но для меня она значила всё, а я не защитил её, сам же и бросил на произвол судьбы.
Зачем ты так себя мучаешь? Почему растягиваешь это наказание? Перестань унижать себя. Перестань корить. Достаточно! Сколько ещё ты выдержишь?
Что бы он там ни говорил о важных банальностях, Мия не властна его разубедить. Виктор виноват, раз он так хочет. Значит, нужен другой метод излечиться от травящего прошлого − смириться с виной. Она так и будет сжирать его, пока не истончится. А сопутствующая боль — это анестезия.
− Я не стану больше вспоминать сегодняшнюю ночь. Самое лучшее, что было в ней — это ты. И только ты. Спасибо, что осталась рядом.
− Я ничего такого не сделала, − произнесла Мия еле слышно, украдкой, догадываясь, что он не согласится.
− Ты сделала главное. И продолжаешь делать. Ты не заставляешь меня выворачиваться наизнанку, только бы понимать лучше. Ты никогда не требуешь от меня стать понятным. А просто принимаешь то, что есть, и остаёшься рядом. Удивительная девушка. Всё, что ты делаешь, очень сложно.