− Просто мне хорошо известно, какой ты замкнутый. Как не любишь обнажать душу и мысли. Но ты никогда не станешь недоговаривать ради собственной выгоды. Только ради того, чтобы оградить меня от своих проблем. Я знаю, как ты умеешь пользоваться неопределённостью слова, чтобы увиливать от ответа. Ты постоянно уходишь в свою излюбленную семантику: произносишь одно, а подразумеваешь другое. Ты так раздражаешь. Но я принимаю в тебе это. Всё это. И не хочу исправлять. Я встретила тебя таким и предпочту всегда видеть тем же человеком. И ещё я знаю, что ты опускаешься до матерных выражений, только когда зол или чертовски возбуждён. Кстати, второе обстоятельство мне нравится гораздо больше.
Виктор тихо усмехнулся.
− И тебе вовсе не обязательно открываться мне полностью. Не все, излив душу, обретают покой. Ты один из таких людей. И я приняла тебя.
Чужие пальцы не отпускали её руку, не разъединялись с ней ни на секунду. Только сжимали крепче.
− За то и благодарю. Сегодня ночью я понял, как много ты значишь для меня, как много делаешь. Как тебя всегда достаточно, а я знаю, что это такое, когда бывает иначе. И я ни на что это не променяю. Ты кардинально изменила мою жизнь, и это восхищает так сильно. Одно время мне казалось, что влюбиться — это то, что создано происходить с кем-то другим. Но уже не со мной. Ещё год, и я бы навсегда потерял веру, что жизнь вообще оставила для меня что-то достойное. Но ты пришла и вовремя напомнила, что, сбегая от плохого, я рискую пропустить хорошее. Оттого я не устану восторгаться тобой. Ты дорога мне. Так и есть. И это удивительно. Я думал, такого уже не случится. Возможно, через десять или двадцать лет мне бы посчастливилось снова встретить родственную душу. Но повезло гораздо раньше. И это огромнейший подарок, которым меня удостоила судьба. Иногда нужно пройти полмира, чтобы отыскать своего человека. А иногда достаточно оглянуться рядом.
Виктор встал с кресла и опустился на одно колено. Не как обычно в красивом жесте превозвышения, очарованности, лести и добровольной покорённости. А в странно-неправильном, непривычном. И… очевидном.
− Хочу, чтобы так хорошо было всегда, − из кармана он достал бархатную коробочку.
Сердце Мии сошло с ума. Её бросило в жар, к горлу подступила тошнота. Осознание навалилась удушающей волной.
Виктор молчал и молчал. Затем открыл коробочку, обнажив роскошное кольцо с белым камнем. Он смотрел сквозь фигуру перед собой. Хмурился, словно что-то вдруг завладело его мыслями.
Тишина провисела вечность.
− Ты, наверное, хотел что-то спросить? — робко подсказала Мия.
− Да, − очнулся Виктор. − Я хотел спросить. Ты считаешь мою фамилию красивой?
Мия изумлённо раскрыла рот. Не этого вопроса она ждала.
− Что?
− Ты как-то сказала, что возьмёшь чужую фамилию, только если она будет красивой. Я хочу знать, моя фамилия достаточно красивая? Потому что я настаиваю взять её.
− Сначала идёт основное предложение, а потом уже торги, − Мия нервно хохотнула. Теперь её прошиб холодный пот от новой волны осознания.
Это, дьявол, прошение руки и сердца! Здесь и сейчас. Прямо под капелью — лейтмотивом этого обычного и великого дня. На открытом воздухе, до жжения в лёгких наполненном прохладной влажностью. После самой долгой ночи в их жизни.
Даже подростком Мия не грезила об идеальном предложении. Она не мечтала о фанфарах, цветах и салютах, о полёте на воздушном шаре или Эйфелевой башне. Даже о смущающей сцене перед всей семьёй. Она не знала, как правильно этому следовало произойти. И теперь, когда всё случилось, Мия поняла, что так и должно быть. Просто и сокровенно. Без аплодисментов свидетелей, их возгласов и суеты. Без мелодрамной мишурности. Ведь брак — это то, что касалось только двоих. И всё, что для этого нужно — прямо здесь. Они прямо здесь. И весь мир лежал у их ног.
Чёрт бы тебя побрал, Ван Арт!
В глазах защипало. Силуэт перед ней немного расплылся. Перепонки вот-вот лопнут от стука крови в ушах.
− Ты станешь?..
− Подожди! − перебила Мия, едва справляясь с тошнотой.
Изумившись такой бестактности, Виктор помрачнел.
− Прежде чем ты закончишь, я хочу сказать. Мне очень важно, чтобы ты правильно меня понял. Я так боюсь подобрать не те слова, ведь как никогда желаю быть абсолютно понятой.
Виктор заметно растерялся.
Сердце пульсировало с каждой секундой, капающей на переполненные чаши весов. Нужно принять только одно решение. Только одно. Даже если оно выйдет не слишком хорошим на слух. Решение, Мия. Пока смелость не испарилась. Но она медлила. Не потому что после всё волшебство момента пойдёт прахом. Просто правильные слова кинулись под черепной коробкой врассыпную.