− Я, кажется, поставил вас в неловкое положение своим вниманием перед концертом. Прощу прощения, я не хотел вас смущать. Напротив, мне хотелось помочь. Это место в некотором роде община для своих. Видеть новые лица здесь непривычно, хотя мы им всегда безмерно рады. Вы туристка, верно?
Краска прилила к лицу Мии, распространяясь до самых кончиков ушей.
− Да. Я интересуюсь музыкой.
Надеюсь, ложь, сказанная в стенах священного места, не умножается.
− Ваш интерес необычен, учитывая, что полюбить органные концерты в условиях их немногочисленности достаточно сложно.
− Немногочисленности? — наверняка её вопрос предстал невежественно в легенде, где она якобы интересуется музыкой. Но Филипп ничего не заподозрил.
− Органных композиторов не так уж много. Ещё меньше современных музыкантов, которые работают исключительно с органом. Это довольно сложный инструмент. Каждый существующий в мире экземпляр уникален, отличается по размеру, количеству труб, мануалам и регистрам. На свете не существует двух одинаковых органов, каждый − это новый опыт для композитора и исполнителя. Отсюда и сложности.
Мия суетливо думала, как поскорее закончить разговор, который мог её скомпрометировать. Но молчать тоже казалось неприличным.
− В конце вы сказали, прозвучат композиции менее известного музыканта нашего десятилетия. Они вашего авторства?
− Не совсем. Их написала моя дочь.
− О, − вместо вежливого удивления в её тоне проявилась настороженность.
− Она вела на ютюбе канал, который в своё время являлся хорошим пособием музыканту. Возможно, вам, как начинающей, будет любопытно с ним познакомиться.
− Да, конечно же.
Мия чувствовала себя на редкость неуверенно, что даже забыла из вежливости поинтересоваться названием этого канала. Она опасалась, что Филипп пустится в пространную беседу и вычислит её ложь. Но мужчина лишь улыбнулся и, кивнув напоследок, скрылся за дверью.
Мия раскрыла выданную перед концертом брошюру. В программе перечислялись композиции. Взгляд упал на пару последних. Когда-то Мия услышала интересную мысль: восхищение и отвращение похожи по откликами, что они провоцируют в душе. Потому эти два абсолютно разнящиеся чувства легко перепутать. В смешанных эмоциях она затолкала брошюру в свою маленькую сумочку и покинула церковь.
На телефоне обнаружилась пара пропущенных. Мия нажала на кнопку вызова.
− Привет, − сказала она, когда их с Виктором соединили, − я гуляю.
− Где? Я тебя встречу, погуляем вместе. Если хочешь.
Мия предложила встретиться в районе Йордан. Первым на ум пришло «Cafe P96».
Виктор приехал через полчаса. Он вышел из такси в оживлённую трафиком улицу абсолютно счастливым. Радость всегда преображала его красивые черты. Мия высматривала в его лице какую-то подсказку, будто готовилась к лобовой атаке. Не дождавшись инициативы, Виктор раскрыл руки в приглашении. Мия неуверенно прильнула к его тёплой груди.
− Привет, − наконец заговорил он первым.
− Привет.
− Как погуляла?
− Неплохо. А ты?
− И я.
− Где ты был?
Вопрос его не рассердил своим излишеством. Виктор терпеливо повторил:
− В консерватории. Затем встретился с давним приятелем.
− Как его зовут?
− Алэн Равель, − сказал без сомнений и запинок.
Умеют ли люди так быстро выкручиваться, сочиняя на ходу? Стал бы этот человек так делать?
Мия покусала губу, пытаясь смириться с мыслью: её домыслы так и не подтвердились. Она зря подумала о Викторе плохо и нечестно. Он был где угодно, но не там, где она боялась его встретить. Виктор в самом деле просто скучал по своей консерватории. Он любил Амстердам. Любил его любым. И пронизанным весной и её цветочными ароматами. И давящим на плечи летней жарой. И в затяжных медовых сумерках осени. И плачущим зимней слякотью. Любил пестроту этого города, свободу, запах грязных каналов. И чувствовал себя здесь удивительно чистым и влюблённым. Это его место в мире. Его дом. И люди, которых он оставил здесь, были его единственной семьёй. Здесь жила его настоящая путеводная звезда. И сияла она так ярко, что попросту не удалось свернуть с пути, что она указывала. Она же и показала Виктору дорогу обратно.
Мия ощутила ореол тепла за грудной клеткой − облегчение.
− Прости, − страдательно произнесла она.
− За что ты так часто извиняешься, ангел мой? — тёплое ласковое дыхание коснулось её макушки.
Мией завладело смутное и горькое чувство вины. Но сопутствующая ей нежность выбила из колеи. Это огромное сокрушительное чувство мешало дышать.
− Да так, − ответила она просто. − Не бери в голову.
.
Вести электрокар Мие довелось второй раз в жизни.