− Я тебя предупреждала, что его психическое здоровье нуждается в поддержке, − от эмоций фон Гельц плохо соображала и едва подбирала объяснения. − Мозг этого человека способен породить совершенно неожиданные идеи.
− Да зачем ему это делать с собой теперь? − вскричала Мия без сил. От нервной улыбки заболели скулы.
Две попытки. Он не сказал. Да плевать. Это было давно.
Ерунда. Бред!
− Может, было из-за чего. Может, его что-то расстроило, − сказала София.
Мия в страхе посмотрела на неё и в бессознательном движении прижала к груди левую ладонь. Метал обручального кольца больно впился между пальцами.
− Да это чепуха! Боже! Какой бред. Зачем ему это делать?
Во взгляде Софии читалось несправедливое осуждение.
Рациональная часть сознания подкинула вопрос: если это всё бред, тогда где он?
В последние дни Мия не замечала за Виктором ничего подозрительного. Но теперь, когда ситуация стала критической, Мия заподозрила в чужом поведении тревожные звоночки. Сухой сыпучий тон этим утром. Несколько отстранённое поведение у пирса. Что, если события этих недель загнали его в эмоциональный мешок? Что, если своим отказом Мия подогрела давнюю боль. Что, если это было той самой последней каплей, когда вместе со смыслом жизни человек теряет смысл сопротивляться? Что, если Виктор не знает других способов сражаться с болью, кроме самых радикальных? Две попытки. Целых две? Всего лишь две? Вдруг они и есть его защитный механизм? И он снова активировался, когда Виктор почувствовал, что его жизнь становится постылым существованием в ловушке. В этом человеке всегда заключалось множество острых подводных камней, которых нельзя касаться ни при каких обстоятельствах. И зыбкость, куда Мия боялась ступить. Тогда с чего она решила, что он не способен на безрассудный поступок?
Эта мысль растерзала сознание в пух и прах. Неужели Мия сумела настолько обидеть его? Отмахнуться, предать то, что ему дорого. Неужели у неё не вышло донести правильные слова и то, что она на самом деле чувствует.
Время будто остановилось.
Они с Софией, не сговариваясь, вышли к морю. Вода приняла глубокий синий оттенок, словно грозовые облака: бесконечный океан преддождевых туч, в дали которых можно затеряться. Ритмичный рокот волн пробирал до костей. С виду они казалась безопасными − напускной образ, чтобы заманить в свои толщи. Море, наэлектризованное и тугое, наполнено Мию болезненным возбуждением.
Небо светилось догорающим факелом солнца, разливая красные пугающие краски. Мия тряхнула головой. Ей мерещится. До заката ещё далеко, внутренние часы подсказывали, ещё нет и полудня. Это всё поплывшее от стресса воображение.
− Нет. Он не мог, − Мия недоверчиво, совершенно отчаянно заулыбалась, из последних сил сопротивляясь желанию выплеснуть страх. — Он скоро вернётся.
Оставшись ни с чем, они повернули обратно к коттеджу.
Это сюр. Чушь. Сейчас Мия проснётся. С минуту на минуту. Такой чепухе только в сновидениях и место. Мия всё щипала свои запястья, чтобы очнуться. Но реальность вокруг не меркла.
Обострённый слух привлёк знакомый лай. К Мие бежал Ной.
− Эй! Где ты был? − она уставилась на собаку, точно животное могло ей ответить. − Ну, мальчик, ты нашёл его?
Ной только лаял, опустившись на передние лапы.
− Я не понимаю тебя, − Мия ощутила себя абсолютно беспомощно.
− Его нигде нет, − раздался за спиной вибрирующий от раздражения голос Артура.
− Нужно вызвать спасателей, − предложил Ксандр.
− Спасателей? Каких ещё… — Артур резко осёкся, словно не хотел заканчивать свою мысль.
Мия прижала ладони к голове. От скачка адреналина в крови ноги дрожали.
− Боже, это бред, бред, бред, − слова вязли во рту, цеплялись за язык. Мия произносила их вслух, чтобы сломать напряжение внутри. Она поверила в то, чему так сопротивлялась, на одну короткую секунду. Голос разума в ней не мерк, Мия отказывалась принимать глупость происходящего, но лишь секунда сомнения… Всего секунда. Но она стала вечностью.
Артур, Ксандр и София, не сговариваясь, повернулись в сторону коттеджа, заметив что-то. Мия проследила за их взглядом и тоже обернулась.
На лестнице появился Виктор. Влажные волосы падали на его лоб. Он натянул на голый торс джемпер и облокотился на перила.
В немой сцене все уставились на него.
Мия едва сдержалась, чтобы не упасть от приступа внезапной слабости. Осколок ужаса в груди начал таять.
Виктор смерил друзей оценивающим увлечённым взглядом. Точно оглушённые, они смотрели на него, не смея пошевелиться.
− Что за переполох? — невозмутимо поинтересовался он.