− Что ты делаешь?
Мия сильнее зарылась носом в его сложенную лодочкой руку, пытаясь унять своё клокочущее сердце и шумное дыхание.
− Ты собака? Или маленький котёнок?
Он почти ласково потёр её скулу, а второй рукой погладил медные волосы. Мия посмотрела на него мутным взглядом, снова промычала.
− Тише. Всё в порядке. Я понял.
Барьер, который они сдвинули, действовал побочно. На Мию будто обрушилось цунами скопленных ощущений. И спасение было только в человеке напротив. Он − маяк посреди бушующего океана. Только он мог помочь собрать её воедино. И взамен она сделает всё, что угодно.
− Смотри на меня.
Мия подчинилась. Хотя почти не различала его лицо сквозь марево перед глазами.
− Как меня зовут?
Пересохшее горло вытолкнуло хриплые звуки.
− Виктор.
− Верно. Повтори.
− Виктор.
− Ещё раз.
− Виктор.
− Хорошо. Теперь ты запомнила, как ко мне стоит обращаться. И что разговаривать положено только с моего разрешения или если я задаю вопросы. Да?
− Да.
− Вот так.
Отныне она сумеет называть его по имени. Он заставил её сделать то, что у неё не получалось уже столько встреч. Вытолкнул из неё эту трудность. Как опытный мастер, которые знает, чем управляет.
Мия испытывала невероятное облегчение и, неожиданно, усталость. В книге писали, что сессии не должны длиться долго. Что они выматывают физически и морально. Внутренние часы Мии говорили, прошло не больше получаса. Но по ощущениям — позади весь вечер. Она выжата. До остатка.
Мия посмотрела на Виктора снизу вверх и поняла, что её покинули вовсе не силы. Из неё утекло напряжение. И его оказалось слишком много.
Виктор подал ей руки, и Мия поднялась.
− Стоишь? Порядок?
− Да.
Пустота внутри звенела, качала в разные стороны. В голове − вата. Ноги будто пружины.
Мия вдруг почувствовала себя так уязвимо, что захотелось спрятаться. Она ведь как тряпичная кукла. Без реакций, без рефлексов и чувств.
− Иди сюда, − попросил Виктор и, не дожидаясь, когда Мия сделает к нему шаг, сам обнял её.
Мия окончательно растаяла. Даже если бы ей предложили все дары мира, она не оценила бы их сейчас и не променяла на объятия. Мужские плечи оказались очень твёрдыми. В прелестном местечке на шее, прямо под ухом, приятно пахло. Одна рука лежала между её лопатками. Вторая — на талии. Мие хотелось встать на цыпочки, взобраться вверх по чужому телу, пробраться в него глубже.
− Давай присядем? − предложили ей.
Она боялась, что её не вовремя отпустят. Но Виктор не сделал этого. Он лишь отвёл к дивану и опустился рядом.
Мие гладили спину и волосы, мерно и трепетно. Объятия были бережными и тихими. Такая тишина передавала нужные импульсы и уверенность в себе. Постепенно к Мие возвращалось мироощущение. Она дошла до критичной точки, но в последний момент её дёрнули за руку, не дав зайти за грань. И облегчение от этого — непередаваемо. Возможно, завтра ей покажется, что ничего особенного не произошло. Но она впервые позволяла обращаться с собой так, а в ответ − просто принимала. Не терпела, не злилась, не думала плохо о том, кто причиняет боль. Она лишь брала. И отдавала.
− Ты отлично справилась. Ты умница. Возвращайся ко мне.
Воздух из лёгких Мии вырвался вибрацией.
− Почувствуй себя собой снова. Своей собственной. Ты ведь не вещь. Ты − замечательная нежная девушка. Ты же знаешь это?
− Да.
Спустя пару минут Виктор отстранился. Мия тоже села прямо. Потёрла свои плечи, потом колени.
− Ты не против, если я посмотрю на следы?
− Ладно.
Мие казалось, сейчас она вообще всё что угодно позволит ему. Предрассудки утекли вместе напряжением.
Виктор сел на корточки перед ней. Теперь он смотрел снизу вверх. Придерживая юбку, Мия развернула по очереди бёдра. Чужие касания были настолько неуловимы, что она их почти не ощущала. Как и боли после порки. Даже тени смущения не осталось, настолько её вымотало. Так резко она не избавлялась от напряжения никогда прежде. Если раньше стресс покидал тело тонкой струйкой, то сегодня он выплеснулся одним мощным течением.
− У тебя очень чувствительная кожа, − изучив её бёдра, Виктор поднял взгляд. − Почти прозрачная, оттого и уязвимая.
− Это плохо?
− Нет. Просто за ней нужно лучше наблюдать. Она капризная и вправе повести себя по-всякому. Но от этого не теряет свою прелесть.
Как это мило звучит. Ты умеешь быть таким милым.