Виктор застыл в её руках.
− У тебя всегда она будет, ангел мой.
Мия принялась суетливо обнимать его. В её порывах остыла былая страсть. Ни похоти теперь, ни сексуального тона. Накатившее чувство тоски удушало огромным комом в горле. Боже, пожалуйста, только не сейчас. Оставь это хотя бы ещё на неделю.
− Может, мне больше не представится такой шанс. Может, это последний раз. Или предпоследний. И я больше тебя не увижу, не почувствую. Ты же останешься здесь, да? Ты останешься, я знаю.
− Что? − Виктор взял её за плечи, пытаясь заглянуть в лицо.
− В своём лучшем на свете городе, среди этих треклятых низких домов впритык друг к другу, среди этих дурацких лодок, останешься, да? Останешься со своими вонючими каналами?
− Они не мои, − Виктор, наконец, внимательно посмотрел на неё. − О чём ты говоришь?
Тоненько вздохнув, Мия протянула руку, погладила его волосы. Он всё ещё хмурился, размышляя над причиной такого срыва. Мия увела взгляд, пряча лицо. Пряча то, о чём сказала против своей воли. Вполне сойдёт притвориться. Всё это − пьяный трёп. Нетрезвый язык, что с него взять. Она сошлётся на это. Она училась у мастера увиливаний и двойных смыслов. А маленькая невинная игра собьёт с нежелательных мыслей. Игра на выдержку, проверку терпения.
Плюхнувшись на спину, Мия лизнула два пальца и коснулась себя между ног. Голова откинулась на подушке. Кожа на открытой шее натянулась.
− Что ты делаешь? − глухо проговорил голос сбоку.
− А на что похоже?
Под сжатыми веками заискрило. Рот Мии приоткрывался в немых стонах. Пальцы активнее заскользили по влажным складкам. Но ощущения словно притупились сгущающимся вокруг пьяным туманом. Левая рука Мии поползла по животу Виктора, накрыла пах, легонько сжав. Эта сублимация спасла положение. В голове будто включился диафильм с порно-картинками, где Виктор в главной роли. Подтянув колени выше, она ускорила темп.
Щёку жёг чужой взгляд.
− Так мило, что ты думаешь, будто на меня это подействует.
Мие показалось, момент кто-то выключил. Силы разом пропали, словно кончилось топливо. Всё вокруг куда-то растворилось, померкло. Алкоголь в крови одержал победу, а сознание без сопротивления отдалось сну. Мия не помнила, закончила ли свою игру. Помнила лишь шёпот у уха. Покаянно-нежные слова, почти на грани целомудрия, тепло от одеяла и объятий знакомых рук.
.
Пробуждение выдалось тяжёлым. В памяти всплыла какая-то невообразимая каша. Сразу разболелась голова. Яркое слепящее солнце лилось прямо на подушку, по которой рассыпались рыжеватые волосы.
Первое, о чём Мия подумала: когда это она успела так напиться. Второе вытекало из первого − вчерашний день определённо прошёл идеально. Мия давно столько не смеялась.
− Я сплю, − пробормотала она в никуда, собираясь поваляться ещё какое-то время.
Вторая половина кровати пустовала. Белоснежная простыня и пышно взбитое одеяло сверкали белизной в лучах солнца. Потянувшись всем телом, Мия обнаружила, что обнажена ниже пояса. А где… Картинки воспоминаний понемногу возвращались к ней.
− О нет, − простонала она, потерев ладонями лицо, − мне это приснилось. Приснилось же?
С уголка кресла элегантно свисали её трусики. А вот... Издав полузадушенный звук, Мия вскочила.
− Чёрт! Чёрт-чёрт-чёрт, гадское позорище, − она сорвала с кресла трусики, сжав их в кулаке.
Натянув на себя вчерашнюю толстовку с джинсами, Мия проверила первый этаж и вышла из коттеджа.
Тот, кого она искала, нашёлся недалеко от пристани. Мия немного понаблюдала за ним с расстояния. Виктор бросал летающий диск, а Ной, сходя с ума от счастья, ловил его.
Привыкший к тишине слух взрывали звуки бушующего моря, а свежий воздух подействовал катализатором для головной боли. Поэтому Мия вернулась в коттедж и приняла прохладный душ. Проблема с похмельем была частично решена. Хотя мозг продолжал подбрасывать обрывки вчерашнего вечера и травить душу неприличными картинками.
Переодевшись уже в свежую одежду, Мия снова спустилась вниз. Безмолвие сонного дома всё ещё ничего не рушило.
Она вновь шла к пристани. Когда между ней и Виктором оставалось несколько десятков шагов, Мия сбавила скорость, желая быть обнаруженной ещё издалека. Держась за столбик − бывшая стойка для волейбольной сетки − Виктор подтягивался. Мия замерла, боясь несвоевременным вмешательством прервать завораживающее зрелище. Перед взором предстала изящная спина с идеальной трапецией. Едва выраженные мускулы плеч набухли под ровной кожей.
Почувствовав на себе внимание, Виктор опустился на ноги и обернулся. Косые мышцы его живота были красиво напряжены, а на груди поблёскивала испарина.