− Что ты имеешь в виду?
− Сними их, София. Сейчас.
Фон Гельц осеклась, с растерянным интересом посмотрев на Мию. Затем несмело поддела ноготком уголок наклейки и потянула её. Та без особого труда поддалась, скрутившись в трубочку. Мия тут же принялась быстро сдирать остальные. В четыре руки они справятся за считанные минуты. На лице Софии торжествовала кривая улыбка.
− Легче становится?
− Да, − подтвердила она, − чувствую себя изумительно.
− Я пока сзади начну, а ты тут доделывай, − пересев на пассажирское сиденье, Мия продолжила отковыривать наклейки. Некоторые оставляли за собой липкие следы, но было как-то плевать.
− Мия, я, наверное, снова лезу не в своё дело, но…
− Говори.
− Я увидела кольцо, − прямо заявила фон Гельц.
Мия замерла на миг. Слова застали её врасплох.
− Это то, о чём я думаю?
− А о чём ты думаешь? − несмотря на внешнюю невозмутимость, беспокойство зудело на кончиках пальцев. − Это может быть просто кольцо.
София в ответ многозначительно помолчала, смяв в ком ободранные наклейки. Они обе не верили в то, что Мия сказала. Ощущение напряжённости и неловкости усилилось многократно. Даже потолок, казалось, стал ниже.
− Виктор восстанавливается. Приходит в себя. И кольцо… Это в его характере, − озвучила свои мысли София.
Эпизоды последних дней вдруг сложились не из расплывчатых эмоций, а из чётких фактов. Прежде Мия не успевала за всем уследить. За короткое время произошло слишком много. Приезд в Европу, знакомства, сомнения, много стресса… Мия настолько потерялась в потоке событий, что не сразу осознала: её, чёрт возьми, позвали замуж! И предложение руки и сердца − это не очередная частность. Это не очередное восхищение её красоте. Не основание признать за собой право быть всегда любимой и не просто комплимент. Да, в какой-то степени, Виктор считает её настолько шикарной женщиной, что готов дать ей клятву у алтаря. Но это событие изменило бы её жизнь. Их жизни. Они с Виктором узаконили бы свои отношения. Купили бы дом, чтобы строить свою маленькую крепость под названием семья. У них бы, чёрт возьми, появились дети! Почему до этого момента она не думала об этом в таком ключе? Почему она заострила внимание лишь на своём согласии или отказе? Хоровод отрывочных размышлений кружился вокруг воспалённого мозга, раздражая всё больше и больше. Мия любила ясность: вот − чёрное, а вот − белое… Но стоило вопросу коснуться Виктора, чистый горизонт сознания затягивался клубом тумана из множеств «но». И теперь, когда о предложении знал ещё один человек, оно вдруг перестало казаться эфирной выдумкой. Оно обрело жирные контуры, устойчивые формы. Оно стало более приземлённым и оттого более понятным Мие.
− Он уже делал предложение? То же самое уже происходило? − осознание стало болезненным ударом в солнечное сплетение. Мия постаралась обдумать своё предположение, отключив чувства, чтобы ревность не повлияли на выводы. Если её версия окажется правдой, как она к ней отнесётся?
Через минуту, прошедшую в тягостном вязком молчании, Мия поняла, что по собственной инициативе ей ничего объяснять не станут. Фон Гельц делала вид, что не замечает направленного на неё взгляда.
− София, − требовательно позвала Мия.
− Не знаю. Не уверена. Думаю, да. Мне не докладывали. Помню один период. Мне казалось, они расстанутся, но они резко помирились. Кольца я не видела, но почти уверена, что его просто не носили. Я не спросила. Мы не были подругами. Просто это всё очень похоже на поступок Виктора. Он всегда был очень сосредоточен, буквально помешан на женщине, которую любил. И сделал бы всё, чтобы она осталась рядом.
Что ж, Мия оказалась права. С самого начала. Виктор одержим важностью чёртового завершения. Отношения для него должны венчаться логичным финалом.
− Я правда не знаю.
− Ладно, забудь, − слова обоих одновременно столкнулись в воздухе и звонко отскочили друг от друга.
В наступившем безмолвии стало неуютно. Но оно лучше, чем липкий разговор.
Стоило признать, потаённые страхи Мии понемногу претворялись в жизнь. Она вела внутри себя эту маленькую войну с опасениями, что здесь, в Европе, Виктор начнёт поглядывать на неё чужими глазами. Глазами своих родителей и близких друзей. «Кто эта девушка?». «Она не уничтожит тебя, как прошлая?». Возможно, он хотел объявить её своей женой, чтобы закрыть эту тему. А может, ему так хотелось знать, что та, которая спасла его, останется рядом навсегда.
Мие так хотелось помочь ему. И теперь было гадко осознавать, что это желание имело эгоистичную изнанку. Она начала часто ловить себя на плохих мыслях. «Ты помирись со всеми своими важными людьми, но не до конца. Чтобы я не ощутила себя слишком ненужной, недостаточно важной». Мие не хотелось быть такой подлой. Но по каким бы гранкам она ни отливала свою добродетель, металл оставался тот же. Что бы она ни делала для Виктора, она всегда в первую очередь учитывала свои интересы.