− Виктор.
− Верно, − он шагнул назад. − Встань и сними нижнее бельё.
К этому Мия была готова. Поднявшись на ноги, она стянула с себя трусы и сунула их в карман — это платье было выбрано сегодня не случайно. Мия остановилась. Метнула нерешительным взглядом. Больше под одеждой ничего не осталось. Бюстгальтер был снят ещё в машине.
Похвалит ли он за это?
− Всё?
− Да.
− Обопрись на станок и задери юбку.
Тоже нетрудно. Мия уже делала это. Но в прошлый раз она демонстрировала свою задницу, оставаясь в трусах.
Мия подошла к станку, наклонилась. Юбку подняла сразу к поясу — всё равно бесполезно оттягивать время. И, наконец, легла грудью на станок и прогнулась. Она была уверена, её зад горел так же, как щёки.
Спиной Мия чувствовала чужое неудовлетворение. Вытянувшись ещё, она не добилась большего успеха, ведь и так выгибалась на пределе возможностей.
Позади послышалось движение. Тихих щелчок закрывающегося ящика, и Виктор подошёл ближе. В прошлые встречи Мия ощущала себя странно, стоило ему сократить расстояние. Теперь же ей наоборот хотелось, чтобы он скорее оказался рядом и закрыл её собой. Всё лучше, чем то, как он пялится на её голый смущённый зад, стоя в стороне.
В руках Виктор держал верёвку.
− Встань прямо.
Мия послушалась. Он повесил верёвку на её шею. Сделал несколько узлов под ключицами, между грудями, на уровне пупка. Пропустил верёвку между ног… Мия была уже знакома с этим связыванием. Карада.
Последними Виктор связал руки за спиной. Взяв Мию под локоть, он повёл её к кушетке.
− Садись. Ко мне спиной.
Мия повиновалась.
− Двигайся к краю. Вот так. А теперь ляг грудью и прогнись. Таз подними как можно выше.
Блядь. В том, что юбку следует задрать, Мия не сомневалась. Её лицо вспыхнуло ещё сильнее. Замешательство. Стыд. И лёгкое головокружение от вызова, заставившее всё внутри забурлить. Уткнувшись лицом в поверхность кушетки, она опёрлась на колени и приподняла бёдра. Движения выходили немного неловкими — исключительно из-за связанных за спиной рук.
− Выше бёдра.
Она догадывалась, что от неё хотят. Трудностью было подчиниться полностью. Заставить своё тело отдаться чужой власти, выставить себя на обозрение. Человек за её спиной – фактически незнакомец. Не перед всеми бойфрендами Мия стояла так. И уж точно никому не давала себя пристально изучать.
− Ноги чуть шире.
Юбку подняли ей на спину. Мия была уверена, вся, абсолютно вся кровь прилила к её лицу. Еле слышный вздох позади заставил её напрячься.
− У меня есть распорка, которой я могу зафиксировать тебя, как захочу. Ты в любом случае выполнишь, что велено. Итак. Сама сделаешь это или тебя простимулировать?
Пытаясь унять терзающую её горячку, Мия выставила таз почти до предела.
− Не так. Обопрись на плечи, а колени подожми. Так у тебя получится поднять бёдра выше.
Может, ты мне покажешь? Как в прошлый раз руками вылепишь из меня то, что нужно. Мия хотела, чтобы Виктор дотронулся до неё. Хоть как-нибудь. Сначала это желание показалось абсурдным. Но лучше пусть он участвует в процессе. Даже если его прикосновения окончательно сведут с ума. Они направляли и дарили уверенность. А иначе Мия просто делала для него всё сама. Ему стоило лишь приказать.
Нет, я и должна подчиниться. И он определённо участник этого процесса.
Наконец, Виктор был удовлетворён. Отойдя назад, он явно оценил зрелище перед ним.
Сейчас промежность Мии прикрывала лишь тонкая верёвка.
− Это отныне твоя позиция. В ней ты особенно прекрасна, потому что уязвима и открыта. Когда я скажу тебе встать в свою позу, принимай именно её. Запомнила?
− Да.
Судя по шороху движения, он сел. Или опёрся на стену. Мия пыталась совладать с дыханием. Несчастные лёгкие горели от рывками поступающего и выталкиваемого воздуха. Всё, что ниже пояса Мия не чувствовала. Это как представлять, что какая-то часть тела тебе не принадлежит.
Пока Мию бросало от впечатления к впечатлению, она спрашивала себя: Неужели человек за её спиной ничего не испытывает в этот момент? Мию интересовало даже не его возможное удовольствие от власти. Как мужчину его разве не должна возбуждать картина перед ним? Мысль, что в качестве сексуального объекта Мия неинтересна ему, казалась неприятной. Но даже будь она не в его вкусе, а всё, чем они занимаются — исключительно договорённость за деньги, сплошные границы и стоп-барьеры — неужели его инстинктам всё равно? Перед ним обнажённое тело, сейчас представляющее из себя просто дырку напоказ. И у него нигде ничего не шевельнётся?