− Я поняла. Спасибо за поддержку.
− Всегда.
− Вечером папе позвоню.
− До скорого, солнышко.
.
Американский мегаполис создаёт у человека неповторимое впечатление: будто он слишком маленький, чтобы оценить полноту его величественности и монументальности. Амстердам был для Мии слишком тесным и камерным. Там даже тесно думать. Там было слишком много Виктора, а Мие хотелось остаться наедине с самой собой. И хоть весь её мозг − вместилище мыслей − буквально воспалился, Мия уговорила себя отложить самобичевание до возвращения в Штаты. Америка казалась ей стабильным элементом её жизни. Путешествие в Европу же − крошечным окошком тишины среди постоянного шума. И до того, как вернуться домой, Мия не осознавала, насколько нуждалась в этом окошке, чтобы хоть ненадолго оказаться в стороне от происходящего. И вот, после долгих дней приглушённого эха голоса разума, медленной, но верной поступью подкралось неизбежное. Больше нет причин сдерживать внутренние тормоза. Больше нет якоря в виде обещания подумать позже. Мия более не связана по рукам и ногам. Она дома. Время разложить мысли по полочкам.
Казалось, необходимый ответ лежал на поверхности. Ещё немного, и поймаешь его за ниточку, которая и приведёт к решению. Но та всё ускользала из-под пальцев.
В среду, разбирая вещи в шкафу, Мия наткнулась на маленькую сумочку. Последний раз она использовала её в Нидерландах, когда ходила в костёл. Присев, Мия вытрясла на пол содержимое. Заколка, несколько купюр евро, пара косметических средств, тюбик «Кармекса», упаковка мятной жвачки… И смятая брошюрка. Мия развернула её, расправив страницы. Воспоминание тут же отозвалось стуком сердца.
Взяв свой лаптоп, Мия забила в поисковик название последней композиции из брошюры. Гугл выдал ссылку на ютюб. Найденный канал с видеоуроками имел несколько сотен подписчиков. На большинстве роликов в кадр попадали лишь нажимающие на клавиши фортепиано руки. Очевидно женские. Пальцы скользили по белым и чёрным полоскам невесомо и бережно. В этих движениях не заключалось силы, но, тем не менее, музыкальный инструмент покорялся им. Опустив глаза и кудри, девушка прилежно играла, а закадровый голос давал комментарии к урокам.
Только одно видео − самое первое − отличалось от остальных. Эта была съёмка велопрогулки. В обзоре был Амстердам. По сопровождающим английским субтитрам Мия узнала, о чём идёт речь.
«Следуйте по Melkmarktsbrug до пересечения с Prins Hendrikkade. Обогнув улицы по кругу, отправляйтесь вдоль Singel…»
Живот нервно скрутило от догадки: они с Виктором ездили по тому же маршруту.
Остановив видео, Мия принялась изучать его описание. В инфобоксе висела ссылка на инстаграм. Фотографий в личном профиле оказалось не густо. Ровно четыре. Запечатлённая тарелка лукового супа. Фото с женским силуэтом за фортепиано. Подпись к публикации гласила: «Найдите музыку, чувства которой совпадут с вашими, и вы обретёте счастье». На третьем фото девушка, чья личность уже не вызывала сомнений, держала на раскрытых ладонях голубую бабочку. И, наконец, на последнем кадре хозяйку профиля можно было рассмотреть более детально. Имя итальянского происхождения подходило ей. Образ запоминающийся, утончённо-яркий, романтический. Красивая, изящная, узнаваемая особа. Узкая спинка носа. Высокие скулы. Твёрдый подбородок и высокий лоб. Тёмно-каштановые локоны, спадающие на плечи. Взгляд миндалевидных глаз немного осоловелый, ленивый, но уверенный в себе. Одним словом, красота без искусственного напыления. Оценив её, понимаешь, что перед тобой тонкая творческая душа с чертовщинкой.
Это была та самая девушка с фотографии из заброшенного фейсбук-профиля Виктора, который Мия однажды нашла. Девушка с того самого фото, где они с Виктором позируют щека к щеке.
Дерзко гениальная, со смелым лоском, славная Аллегра.
Они с Виктором наверняка гармонировали.
Под последней публикацией шёл самый длинный в профиле текст:
«Он катал меня на раме своего велосипеда и тихонько целовал в затылок, думая, что я не замечаю. Он говорил нежности и моё имя, и слышать это было больно-прекрасно. И сладко было дышать».
Мия нахмурилась. Интересно, строки адресовались кому-либо? Или это графомания ни о чём?
До того, как начать своё маленькое расследование, она осознавала, что то сопряжено для неё риском. Поэтому Мия решила обезопасить себя и настроиться: ничего из найденного не повлияет на её отношение к Виктору. Но проблема состояла в том, что история его прошлого уже стала хроническим эмоциональным гнойником, глубоко скрытым под кожей. Стоило признаться себе: интерес к персоне Аллегры не вызван лишь аурой таинственности. Безусловно, когда ореол загадочности, окружающий личность бывшей девушки Виктора, смещался, Мия ощущала себя более подготовленной. А чувство незаконченности мысли, которое её преследовало, немного затихало. Но краеугольный камень этого интереса заключался именно в Викторе. И хотя контуры и основные моменты этой истории всё равно достаточно осязаемы, в истории Аллегры для Мии всё ещё присутствовали логические дыры. И череда возвращающихся на место деталей удачно заполняла эти пробелы. К сожалению, с какой стороны не посмотри − всё одно. Аллегра − источник её крайнего беспокойства. Мириться с её постоянным призрачным присутствием − типичная картина нынешней жизни Мии. Её состояние по умолчанию. Мия давно запретила себе жить в вечном ожидании угрозы от мертвеца. Но нельзя было игнорировать факт, что эта девушка как меч в камне их с Виктором отношений − просто так не вытащить. Она − мертва. А значит, уже никогда не разочарует его и навеки останется его непостижимым идеалом. Она навсегда останется с ним, потому что он её потерял. Аллегра − уже история. Мия − всего лишь намётка на историю. Аллегру он будет стараться забыть, а Мию − запомнить.