− Я останусь сегодня с тобой, хочешь ты того или нет. Ты сама не ведаешь, в какой помощи нуждаешься. Не в одиночестве.
− А ты-то должен обо мне заботиться.
− Именно.
− Да, я же женщина, − она моментально ощерилась, бросившись к этой теме, как к своему избавлению. − Хрупкая женщина, нуждающаяся в заботе.
− Мия, я тебе не грубил, − предостерегающе заметил Виктор. − Не нужно кричать.
− Я не кричу.
− Ты повышаешь голос. Изложи свои соображения, не переходя на резкость.
− Я повышаю голос, потому что поверить не могу, что твой гениальный мозг порождает настолько дичайшие предрассудки. Предписывая женщине быть нежной и хрупкой, ты ожидаешь от неё отсутствия собственного мнения и его защиты? Идеализация женщин как нежных и чистых, навязывание женщинам определённых ролей, поведения, внешности − это доброжелательный сексизм. Женщин хотят видеть милыми, нежными, потому что это удобно для других, но часто не нужно самой женщине.
Виктор явно не хотел спорить. Мия ненавидела то, как он умудрялся оставаться таким деликатным с ней. Будто она заслуживала кого-то вроде него в такие моменты. В подобных ситуациях её одолевал стыд, она бросалась защищаться и пыталась нащупать протест под донельзя спокойной броне оппонента.
− И так чего же ты молчишь?
− Потому что на озвученную претензию сложно ответить по вине её наименьшей объективности, − от интонаций повеяло непривычной тяжестью.
− Но ты же посмеивался над моей дипломной, предполагая, что я пишу о вкладе женщин в журналистику. Ты вместе с доброй частью мужского населения пренебрежительно считаешь, что это всё не стоит такого внимания, которое ему уделяют.
Виктор посуровел и холодно подчеркнул:
− Ты ошибаешься.
− Ну ещё бы! Да, вероятно, ты милостиво допускаешь, что кто-то там страдает от фемицида, но вот сотрудничество женщин журналистов на основе феминистической идеологии ты не воспринимаешь чем-то серьезным, важным и глобальным. К мерам, что способны уничтожить негласные профзапреты для женщин и сократить гендерный разрыв в карьерном поприще, такие, как ты, в лучшем случае относятся со снисхождением.
− По твоим сведениям я получаюсь невежественным мужланом с латентной ненавистью к женщине. Хотя я напротив говорил тебе, что презираю тех, кто выказывает женщине неуважение.
− Уважение по половой принадлежности − тоже доброжелательный сексизм.
− Тебе виднее.
− Хватит! Ты же иронизировал, когда угадывал тему моей дипломной. Как это ещё трактовать? − голос срывался от разочарования. − С этого всё и начинается. Сегодня ты поддерживаешь идею о том, что женщины нежные и сложные, а завтра говоришь о женщинах так, словно те трофеи, за которые нужно бороться. Или придатки к мужчине.
− Это оскорбительно − считать женщин более сложными?
− Идея о том, что женщины сложные, часто приводит к обесцениванию потребностей конкретной женщины. Следствием ярлыка «женщины − слишком сложные» является отклонение их просьб и отрицание их чувств. И не надо говорить ничего про свою позицию. Позиция тоже может быть оскорбительной.
Виктор тяжело вздохнул и спокойно продолжил:
− Твоя верность феминистической молитве никак не притесняет мою позицию. Но сейчас ты несправедливо дискредитируешь меня. Ты переиначила мои слова. Я извиняюсь, если в беседе о твоей дипломной работе моя улыбка вызвала у тебя неприятные эмоции. Я не считаю, что ты заведомо занимаешься ерундой. Лишь заметил и повторял уже много раз, что женщине требуется больше заботы и внимания. В силу особенности психологии, гормонального фона и так далее… Я говорил, есть разница между полами, и помнить об этом следует именно мужчине. Именно ему нужно видеть рамки. Возможно, моя точка зрения не вяжется с твоими пылкими феминистическим принципами, но уж какая есть.
Мия скрестила руки на груди, покачав головой.
− В нашем обществе есть странная штука: со всех сторон кричат: «Это моё мнение! Я так думаю! Моё! Мне!» Как будто в школе плохо учились и не знают, что свобода одного заканчивается там, где начинается свобода другого. Нельзя клеветать и оскорблять другого человека, говоря, что он ниже и хуже в силу его гормонального фона, и прикрываться «своим мнением». Это так не работает в гражданском обществе. Свобода слова − не равно свободе от последствий.
− Ещё раз, я не говорил, что считаю тебя хуже себя. Подчеркиваю вновь: я так не считаю. Если ты и слабее или, говоря грубо, «хуже», то только физически. Ты же не станешь спорить о физическом превосходстве одного пола над другим? Вот когда стрелка обратно не поворачивается. И вот где мужчине стоит помнить о рамках.